Книга построена как хорошо продуманное пропагандистское пособие, учебник по классической русофобии, где в каждой главе, а их много, описывается политическая, социальная и религиозно-нравственная картина жизни российского общества. Причём как в настоящем учебнике здесь присутствует развёрнутый план, благодаря которому содержание становится предельно понятным. Так, первая глава называется «Самодержавие». Из перечня вопросов, освещаемых здесь, читатель узнаёт, что самодержавие — это антиевропейский институт, амальгама всех тираний, не имеющая аналогов в мире, и уже одного института самодержавия достаточно, чтобы создать пропасть между Россией и цивилизованной Европой[1136]. При Иване Грозном самодержавие оформляется в окончательном виде: «Нет больше спокойствия, нет безопасности, есть только смерть для всех»[1137].

Пётр Великий, по словам Леузон Ле Дюка, напрасно попытался превратить самодержавие в инструмент цивилизации: «Самодержавная власть может побрить мужиков и одеть их в европейские одежды, но не может вызвать процветание ума и расцвет разума». При Екатерине II власть стала ещё более развращённой и «самодержавие попало в публичный дом», а при Петре III и Павле I — в дом сумасшедший. Александр I — «галантный и мистический, он ошибался и мечтал, и так прошла его жизнь». Что касается императора Николая, то он вобрал в себе черты всех своих предшественников, но превзошёл их в хитрости. Столь же жестокий и беспощадный, как Иван IV и Пётр I, но более хладнокровный, сам уже головы топором не рубит, но жизнь человеческую абсолютно не ценит. Что ещё важно, Николай I придал самодержавию милитаризованный характер: «Невозможно сегодня представить самодержца иначе как в военном мундире и с саблей в руке.

Вот идеал!»[1138] Поэтому в то время, как все другие державы мечтают о мире, Россия только и делает, что жаждет войны и готовится к ней[1139].

Россия — «это варварское по своей сути государство, с невероятным постоянством играющее в цивилизацию». И далее начинается сеанс разоблачения: «Религия? Её там нет: под роскошным покровом православия, в которое она драпируется, скрывается скептицизм, часто доходящий до атеизма, или, по крайней мере, до сухого безразличия. Патриотизм? Тут совсем не понимают этого чувства. Просвещение? Оно дало цветы, но они бесплодны. Общество говорит на всех языках, но то великое, прекрасное и возвышенное, что на этих языках было создано, русские игнорируют»[1140]. Россия может быть по отношению к европейской цивилизации только «либо пародией, либо угрозой. <…> Россия — это трехголовое чудище, отталкивающее от себя Европу, и имя трём головам: крепостное право, православие и самодержавие»[1141].