Налоговая нагрузка на ряд отраслей и производств российской экономики решениями государства была повышена, но это не компенсирует потерь нефтегазовых доходов. Что же остается? Остается проверенный метод под названием «государственные займы». В силу санкционных ограничений речь может идти лишь о внутренних государственных займах. На 1 февраля нынешнего года величина государственного внутреннего долга составила 18,1 триллиона рублей. Это почти исключительно долг, оформленный облигациями федерального займа (ОФЗ). Для сравнения: на начало февраля 2014 года этот долг равнялся 5,7 трлн руб.; в 2019 году он вырос до 9,2 трлн руб. За последние десять лет прирост внутреннего государственного долга составил 12,4 трлн руб. В среднем на год получается прирост в размере 1,24 трлн руб. В прошлом году Минфин продал ОФЗ на рекордную сумму в 2,6 трлн руб. Но в предыдущие годы Минфину было легче размещать свои ОФЗ на внутреннем рынке в силу наличия у коммерческих банков, нефинансовых компаний, населения, других участников рынка достаточных накоплений ликвидности. Сегодня возможности участников внутреннего рынка намного сократились. Минфин РФ в I квартале 2023 года планирует разместить облигации федерального займа разных типов объемом до 800 млрд рублей по номинальной стоимости. Всего в I квартале планируется провести 11 аукционов, первый прошел 11 января, последний запланирован на 29 марта.

А всего, согласно заявлениям Минфина, он в этом году планирует разместить на внутреннем рынке государственный долг в размере 1,6 триллиона рублей. Правда, в конце февраля министр финансов Антон Силуанов заявил, что, вероятно, объем размещений ОФЗ придется увеличить до 2,5 триллиона рублей. Видимо, этот пересмотр произойдет с учетом быстрого истощения средств «копилки» ФНБ. Но как жить дальше, в следующем году, когда «копилка» иссякнет? Смогут ли заимствования компенсировать утрату «копилки»? Ведь, не исключается, что потребуется удвоить или даже утроить объемы государственных заимствований. А у участников внутреннего рынка таких средств точно нет.

И тут в игру может вступить тот участник, который до сих пор находился в тени. Это Центробанк. Российское законодательство запрещает Банку России напрямую кредитовать государство: «Банк России не вправе предоставлять кредиты Правительству Российской Федерации для финансирования дефицита федерального бюджета, покупать государственные ценные бумаги при их первичном размещении… Банк России не вправе предоставлять кредиты для финансирования дефицитов бюджетов государственных внебюджетных фондов, бюджетов субъектов Российской Федерации и местных бюджетов» (статья 22 Федерального закона «О Банке России»). На балансе ЦБ на сегодняшний день такие государственные долговые бумаги есть, но их относительно немного (на сумму около 1 трлн руб.), они попадают в Банк России через коммерческие банки и вторичный рынок.

Не исключено, что, когда сильно «прижмет» (а это может произойти ещё до конца этого года), статья 22 ФЗ «О Банке России» будет отменена или сильно скорректирована. И Центробанк станет главной «палочкой-выручалочкой» для Минфина, покупая у него напрямую новые транши ОФЗ. А это возможно лишь при включении на полную мощность «печатного станка» Банка России. Складывается классическая ситуация, прописанная в учебниках по экономике: «дыра» в государственном бюджете затыкается Центробанком, и итогом этой «спасательной операции» является разгон инфляции. Такое уже не раз происходило в новой и новейшей истории. Достаточно вспомнить сумасшедшую гиперинфляцию в Веймарской республике в начале 20‐х годов прошлого века. Эта история прописана не только в учебниках по экономике, но также в художественной литературе (Томас Манн, Эрих Мария Ремарк, Стефан Цвейг и др.).

21 февраля в своем обращении к Федеральному Собранию Президент РФ Владимир Путин сказал, между прочим, следующее: «По оценкам, уже во втором квартале текущего года инфляция в России приблизится к целевому уровню в четыре процента. Напомню, что в некоторых странах Евросоюза уже 12, 17, 20 процентов, у нас — четыре, ну пять — Центральный банк, Минфин между собой разбираются, но приближена будет к целевому показателю. С учётом позитивной динамики этого и других макроэкономических параметров формируются объективные условия для снижения долгосрочных кредитных ставок в экономике, а значит, кредит для реального сектора должен стать доступнее».

А уже через несколько дней на сайте Банка России появился следующий пресс-релиз: «Инфляционные ожидания населения на год вперед в феврале 2023 года возросли, сохраняясь на повышенном уровне. По данным опроса ООО “инФОМ”, в ближайшие 12 месяцев граждане ожидают инфляцию 12,2 %. Ценовые ожидания предприятий снизились, но также остались повышенными» [46]. Это результаты опроса граждан. Сам Центробанк на днях дал обновленный прогноз инфляции в 2023 году — 6,0 %. А это означает, что Центробанк не будет при такой оценке снижать ключевую ставку, которая составляет 7,5 %. Следовательно, доступность кредитов для реального сектора останется прежней. То есть, проще говоря, они останутся недоступными. Со всеми отсюда вытекающими последствиями, не только экономическими, но также социальными, политическими и военными. А ведь это прогноз по нынешнему году, когда ситуация амортизируется с помощью «кошелька» ФНБ.

Сценарий гиперинфляции не за горами. И чтобы его исключить, необходимо принимать превентивные меры прямо сейчас. А суть этих мер — в радикальной перестройке всей системы управления и функционирования российской экономики. В первую очередь, необходимо принимать решительные шаги по снижению зависимости российской казны от нефтегазовых доходов. Это можно и нужно делать путем расширения внутренней базы налогообложения. Проще говоря, путем проведения индустриализации страны, строительства новых предприятий, а также расширения мощностей и технической реконструкции действующих, создания всего набора отраслей и производств, превращения экономики в единый народнохозяйственный комплекс, переключения с внешнего рынка на развитие внутреннего, введения экономического директивного планирования, перевода всех стратегически значимых предприятий в государственный сектор и т. д.

И главное: необходимо «перепрограммирование» работы всех субъектов экономической деятельности и органов управления экономикой. На сегодняшний день вся экономическая деятельность в Российской Федерации прямо или косвенно запрограммирована на такую цель, как прибыль. А эта деятельность должна быть перенаправлена на достижение национальных целей. Первым шагом в таком перепрограммировании должна стать разработка Стратегии экономического развития Российской Федерации.

Иностранцы продолжают управлять российскими банками

Иностранцы продолжают управлять российскими банками

С точки зрения права, все банки, действующие в нашей стране, являются российскими. Они зарегистрированы в российской юрисдикции, и их деятельность регламентируется законами и другими нормативами Российской Федерации. Когда говорят, что тот или иной банк, действующий в России, является иностранным, имеют в виду, что его капитал полностью или частично принадлежит нерезидентам — иностранным юридическим и физическим лицам. Большая часть таких иностранных банков в России — дочерние структуры известных во всем мире банков. В начале 2007 года в банковской системе Российской Федерации число кредитных организаций с участием нерезидентов в капитале, по данным Банка России, составило 153. Максимальное число таких организаций было зафиксировано на начало 2014 года — 251. На начало 2021 года их число уменьшилось до 124. Доля иностранцев в совокупном уставном капитале кредитных организаций на начало 2007 года равнялась 15,90 %. Максимального значения этот показатель достиг в начале 2014 года — 26,42 %. А в начале 2021 года он был уже равен 14,37 %. Из 124 действовавших на начало 2021 года кредитных организаций с участием нерезидентов у 72 кредитных организаций (58,1 % от их общего количества) доля нерезидентов в уставном капитале составляла более 50 %.