При этом, надо отметить, что в СССР подлость стала отличительной чертой национального характера до такой степени, что её тлетворного влияния не избежали и некоторые Нобелевские лауреаты. В частности, известен случай, когда лауреат Нобелевской премии 1965 г. «за художественную силу и цельность эпоса о донском казачестве в переломное для России время» Михаил Александрович Шолохов (1905–1984) на одном из партийных собраний, где очередной раз на чём свет стоит бранили «космополитов», спросил у И.Г. Эренбурга: «Какой родины он патриот?». Эренбург ответил: «Я патриот той родины, которую предал казак Власов!». Ответ достойный Эренбурга в равной степени как и вопрос — Шолохова, сердце которого наряду с сердцами других писателей, по его уверениям на Втором Всесоюзном съезде советских писателей (1954 г.), всецело принадлежало КПСС. В принципе, в связи с особо гнусной ролью, которую сыграл именно этот лауреат Нобелевской премии в судьбе многих достойных людей той эпохи представляется уместным привести по этому поводу выдержку из письма одного из самых стойких представителей советского правозащитного движения Юрия Тимофеевича Галанскова (1939–1972): «Я иногда думаю, гражданин Шолохов, откуда такое хамство в ваших многочисленных высказываниях? Мне думается, что ваша самоуверенность исходит из ложной уверенности в правоте своего дела. Вы все еще считаете себя «выразителем революционно-гуманистических взглядов партии»… В самом деле, до каких пор будет сохраняться положение, когда целая нация должна плясать под дудку одного тирана или нескольких дураков, унаследовавших почти все его повадки». М.А. Шолохов, к сожалению, был далеко не единственным членом многочисленной партии пишущих, рисующих и ваяющих хамов. Не в подобном ли отношении к человеческому достоинству всех тех деятелей советского «искусства», которые любили писать доносы на своих коллег, закладывались основы будущего распада державы?

О том как вели себя в те годы некоторые представители творческой «интеллигенции» весьма красноречиво поведал художник и скульптор Михаил Михайлович Шемякин. Он, в частности, вспоминал: «Да, фактически КГБ диссидентов преследовал, допрашивал и сажал, но не по своей, хочу подчеркнуть, инициативе. В основном расправлялись друг с другом люди искусства… потому что это Союз художников травил Шемякина, Михнова-Войтенко и нонконформистов, Союз писателей уничтожал Солженицына и Бродского, которого именно с подачи СП выслали, Союз композиторов бил Слонимского, Тищенко, Губайдулину, Шнитке, а потом все хором вой поднимали: «Смотрите, как расправляются!». Повторяю: я никогда не забуду фразы: «Задержаться на свободе Союз художников вам не даст», а кто ее произнес? Полковник госбезопасности…». Вот такие были времена и нравы.

Как известно, первым гражданином мира, т. е. «космополитом» именовал себя ещё знаменитый древнегреческий философ Диоген Синопский (ок. 400 — ок. 325 гг. до н. э.). Именно ему принадлежит грустная фраза: «Ищу человека!». Можно при этом не сомневаться, какой диагноз бы вынесла доблестная советская психиатрия этому оригинальному мыслителю, если бы ему, например, пришлось жить, проповедовать свои взгляды, защищать диссертацию и преподавать философию в СССР. Ведь в этом государстве любой неординарно мыслящий, принципиальный человек становился потенциальным пациентом психиатрической медицины, в равной степени, как и клиентом её основного наставника и куратора — КГБ СССР. Вот, что писал по этому поводу участник правозащитного движения в СССР генерал П.Г. Григоренко: «Правозащитники в Советском Союзе делают все, что могут. Но силы их слабы, а у спецпсихбольниц могучий покровитель — от преступных ученых-психиатров до могущественных организаций политического террора…

Многие из числа подвергшихся психиатрическим репрессиям обращались за защитой в правительственные органы. Но не было ни одного случая, чтобы такие заявления или разоблачения преступной деятельности врачей СПБ и Института имени Сербского расследовались. Это не удивляет тех, кто выступал с разоблачениями карательной психиатрии. Они уже давно утверждали, что репрессивное ее использование — дело рук не медиков, а органов госбезопасности; что именно волю последних выполняют психиатры, пренебрегшие своим врачебным долгом и ставшие на путь преступного использования медицинских знаний». Этому позорному порождению советской политической системы было посвящено издание «Казнимые сумасшествием: Сборник документальных материалов о психиатрических преследованиях инакомыслящих в СССР» (1971 г.), а также книга российского правозащитника и бывшего советского политического заключенного Александра Пинхосовича Подрабинека «Карательная медицина» (1979 г.). В ней он, в частности, отметил, что «…карательная медицина — орудие борьбы с инакомыслящими, которых невозможно репрессировать на основании закона за то, что они мыслят иначе, чем это предписано». А.И. Солженицын в сердцах даже окрестил это изобретение большевистского режима «советским вариантом газовых камер», а В.К. Буковский «психиатрическим ГУЛАГом».

В качестве примеров применения подобной «карательной психиатрии» можно привести состряпанное под председательством академика Андрея Владимировича Снежневского (1904–1987) заключение Всесоюзного научно-исследовательского института судебной психиатрии имени В.П. Сербского. В этом акте генералу П.Г. Григоренко был выставлен такой диагноз: «Страдает психическим заболеванием в форме патологического (паранойяльного) развития личности с наличием идей реформаторства». После чего этот порядочный, умный и мужественный человек был помещён в психиатрическую лечебницу на принудительное лечение. Другой пример: по воспоминаниям знаменитого российского художника и скульптора М.М. Шемякина, на своём личном опыте познавшего все «прелести» подобного оздоровления, «нас как идеологических преступников в тюрьмы и лагеря не сажали, а просто-напросто объявляли психически больными. С диагнозом «вялотекущая шизофрения» (этот термин был изобретен в 60-е годы и использовался для расправы с инакомыслящими) нас упрятывали в сумасшедшие дома, где старательно выбивали инакомыслие при помощи инсулина или каких-то новых психотропных препаратов… Это была экспериментальная база, где на нас испробовали новые психотропные препараты». Такие вот были времена. А сколько менее известных людей прошли мучительные испытания палатами советских психиатрических лечебниц только потому, что не могли заглушить в себе голос совести — основной порок в этом бездушном, невежественном и жестоком государстве. Недопустимое применение психиатрической медицины с целью подавления свободы слова, мысли и убеждений вызвали острую реакцию у наиболее совестливой части советской интеллигенции. Один из наиболее ярких её представителей академик А.Д. Сахаров в открытом письме на имя главы советской империи, в частности писал: «Я считаю недопустимым психиатрические репрессии по политическим, идеологическим и религиозным мотивам».