С Ланжевеном я встретился, осматривая научный институт, которым он руководит. Я коротко ему передал содержание беседы, которая была поручена, и из этой беседы Ланжевен заинтересовало только одно – что скоро в Париж приедет академик Иоффе, которого он считал очень крупным физиком, с которым ему, Ланжевену, весьма интересно встретиться. После этого Ланжевен вызвал одного из сотрудников и поручил ему ознакомить меня с институтом. Был ли Иоффе в Париже и виделся ли с Ланжевеном, мне неизвестно.

Вопрос Тагеру: Кого из руководителей вашей организации вы информировали о ваших разговорах в Париже?

Ответ: По возвращении моем из Парижа я рассказал о приведенных выше разговорах Муравьеву и Малянтовичу П.Н. на квартире у Муравьева. В самом конце беседы подъехал Мандельштам М.Л., которому Муравьев коротко повторил содержание разговора. Никаких решений во время этой беседы в моем присутствии не принималось. При очень кратком обмене впечатлениями для меня было ясно, что все трое присутствовавшие лица занимают определенно-выраженную франкофильскую позицию – в смысле желательности сближения с Францией. При этом надо иметь в виду, что этот разговор в Москве происходил уже тогда, когда правое правительство Тардье ушло в отставку и образовано было левое правительство Эррио, который на парламентских выборах энергично выступил за франко-советское сближение.

По тому вопросу, по которому я сообщил о различных, со слов Маклакова, точках зрения его, Маклакова, с одной стороны и Керенского с другой стороны, и Муравьев, и Мандельштам, и Малянтович считали правильной оценку, данную Маклаковым, а не Керенским.

Вопрос Малянтовичу: Подтверждаете ли вы показания Тагера?

Ответ: Тагер, действительно, рассказывал о своей поездке за границу и о своих беседах там с Маклаковым, Ланжевеном и о встрече с Керенским, но в какой обстановке, я уже в точности не помню, но не имею никакого основания не доверять в этом отношении Тагеру, да оно и вероятнее всего, что – у Муравьева.

Вопрос Малянтовичу: Признаете ли вы, что эта информация со стороны Тагера – о результатах переговоров его в Париже с Маклаковым и Керенским и Ланжевеном – являлась выполнением ваших поручений?

Ответ: Нет, не признаю. Прежде всего обращаю внимание, что сам Тагер сказал, что поручение переговорить с Маклаковым дано ему было не мною, а Муравьевым. А относительно Керенского и Ланжевена я уже сказал, что поручений к ним не давал и, кроме того, с Ланжевеном я знаком не был и не мог никого к нему направлять, да и Тагер в этом своем показании не говорит, что он обращался к Ланжевену от моего имени. А с Керенским, как показывает Тагер, он и совсем не говорил.