— Выслушает ли нас великая царица? — усомнилась учёная, стараясь заполнить молчание между ними, жрец не отходил, ему как будто что-то нужно было от девушки, но нужно ли участие в происходящем самой Портер?

— Хатшепсут умна и обеспокоена происходящим, — заверил её жрец, но, заметив тень на её лице, решил уточнить, — это и твоя война, Бахити, ты можешь и должна послужить великому делу.

Линда кивнула, соглашаясь, и вновь бросила взгляд на храм.

— Скажи мне, Камазу, когда ближайшая церемония подношения жрицы для Инпу? — спросила та, она всё время обдумывала возможность хоть каким-то образом связаться с так не вовремя исчезнувшим богом мёртвых.

Тот удивлённо поднял бровь, но пояснил:

— Праздник состоялся совсем недавно, следующий будет лишь через год.

Надежда связаться с Инпу через ритуал, как это случилось в её настоящем, рассеялась с последними словами мужчины. Линда от досады чуть не цокнула языком, но остановилась, как только столкнулась с изумлённым взором Камазу.

— В храме нет говорящей с богами, ты одна можешь, ведь к порогу тебя привёл сам Инпу, — твёрдо произнёс он.

«Вот же чёрт, — подумала про себя Портер, — теперь он думает, что я ещё и оракул… Влипла так влипла… Хотя, если бы не Инпу в образе зверя, я… — она осадила свои мысли, рассудив здраво в том безумии, которое творилось вокруг неё. — Меня, возможно, уже бы не стало или моё тело терзали бы так же, как и тело бедной матери Инпут, буду тем, кем меня считают — жрицей, знающей медицину и общающейся с богами».

— А что же Амун? — спросила девушка, резко меняя тему разговора. — Ты доверяешь ему?

Камазу без промедления кивнул.

— Амун — жрец в храме Гора, прибыл в гости, поговорить… — мужчина довольно улыбнулся, явно представляя себе вечера в тёплой компании с бутылочкой вина, невольно улыбнулась и Линда, он, заметив это, кашлянул, вновь становясь серьёзным, добавил, — словом, ему можно доверять.

Девушка оглянулась на мужчину, на плече которого сидел сокол, пристально присматривающийся к окружающим. Тот неотрывно смотрел на неё, словно стремился разгадать загадку.

— В дорогу! — прикрикнул Камазу, затем цокнул языком.

Верблюд присел перед девушкой, и она смогла забраться на него с восторгом и замирающим сердцем. Она ахнула, когда верблюд поднялся во весь рост. Линда с пылающим лицом вновь обернулась на храм, словно оазис, раскинувшийся в пустыне. Великий Тёмный установил правила, которые сохраняли какую-то «нормальность» в привычном для неё понимании, или ей грезится так? И так ли уж жестока смерть, если она дарует верным вечное пребывание в полях Иалу? Она злилась на саму себя, потому что вдруг поняла, что у неё нет ненависти к Инпу. Так ли страшна смерть, если её лик подобен его? У неё осталось лишь бесконечное чувство вины на саму себя из-за сына. Не уберегла… Просмотрела… Могла бы раньше заметить симптомы… Могла ли? Ведь Генри «сгорел» почти мгновенно…