«А Инпу помнит его последние слова, до сих пор помнит и до сих пор скорбит… Вместе со мною… Люди умирают каждую секунду, неужели всех помнит и всё его печалит?» — Бахити отвернулась от здания, накрыла голову и половину лица платком — так, чтобы нос и рот были защищены от песка, затем устремила свой взор вперёд, а верблюды тем временем тронулись, и караван начал свой мерный, неспешный путь по сухому морю навстречу попутному лёгкому ветру под синим небом Древнего Египта, в вышине которого неспешно парил сокол Амуна.

К ночи уставшие путники спешились, устроив привал в небольшой деревеньке, что попалась им на пути. Сопровождающие слуги шустро носились взад-вперёд, обустраивая себя и служителей бога Инпу на ночлег, Камазу и Амун, разжёгши костёр, приготовили в небольшом чане воду для ароматного чая каркадэ, шустро деля лепёшки между собой, перекидываясь сочными фруктами.

Линда села на предложенное ей место на сухом толстом бревне, заботливо застеленном тканым цветным полотном. Она задумчиво смотрела на то, как вода вскипела, а чай разлили по глиняным кружкам. Девушка слегка поёжилась от ставшего прохладным воздуха и подняла голову вверх. Небо заволокло призрачной дымкой, и те звёзды, что они видели вместе с Инпу, когда Хаос, не пережёвывая, выплюнул их в прошлое Маат, теперь как будто стыдливо кутались в неё.

Девушка вздрогнула, когда на её плечи опустилась накидка из шерсти овцы, а рядом опустился Амун. Его лицо было открыто. Темнокожий, с ясными голубыми глазами, мужчина производил впечатление нездешности и сильно напомнил ей коллегу. Они молча сидели рядом, а через какое-то время он сходил к костру и принёс ароматно пахнущий чай в глиняной кружке, подавая ей одну из них. Линда покрутила чашку в руках. Ладони мгновенно согрелись, а по воздуху потянулся «дух» напитка, отдавая тепло и запах окружающим. Девушка вдруг подумала о том, что она не мёрзла в присутствии Анубиса, это открытие поразило её.

— Шерсть несчастного животного считается нечистой, но без неё никак, по ночам пустыня может быть убийственно холодна, — он словно бы оправдался за свою заботу о ней. — Камазу представил нас, но мы не познакомились.

— Я знаю, ты — Амун, жрец храма бога Гора, — рядом послышался всполох крыльев и заскреблись коготки, Линда обернулась, приметив совсем рядом на ветке сухого дерева силуэт сокола, внимательно наблюдавшего за хозяином и ею, в случае опасности для него, она не сомневалась, хищная птица не оставила бы ей ни единого шанса выжить.

— Я знаю, ты — Бахити, белая жрица, оракул и благословение Камазу, — он усмехнулся, и девушка поняла, что Амун не так прост и не принимает на веру всё, что известно о ней жрецу Инпу. — Ты появилась в храме совсем недавно и уже снискала славу и доверие моего друга… — его цепкий, внимательный взгляд скользил по её лицу, пытаясь понять, что же кроется за её внешней красотой.