Примечание:

* древнеегипетское подобие роддома,

** египетское женское имя, означающее «благословение»,

*** звезда Сириус.

Глава 10. Звезда Нила и печать рабства

Глава 10. Звезда Нила и печать рабства

Звезда Нила. Маат.

Жаркий день закончился, и на золотой город пустыни Мемфис лёгкой прозрачной пелериной опустился прохладный вечер. По нему носились глашатаи в белых схенти и на всех углах и перекрёстках кричали о том, что нынче праздник у народа, что Сириус взойдёт и Нил разольётся, неся на гребешках лёгких своих волн благополучие людям и благословение богов земле, что так нуждается во влаге. Она зальёт потрескавшуюся от засухи землю, а та в благодарность и с любовью раскинется зелёным, цветным ковром травы, цветов и злаков, накормив верных ей и своим богам людей земли обетованной.

Ораторы и воины подталкивали простой народ к телегам, гружённым хлебом, щедро раздавая его в честь праздника. Люди искренне радовались, прославляя Великую Девятку и царицу, желая ей многих лет.

Линда откинула полог носилок, что скрывал жрецов и Имхотепа, и с интересом взирала на то, как египтяне распевали священные песни, радуясь празднику и простой пище.

— Нынче Хатшепсут вдвойне щедра, сын порадовал её, помирившись с матерью, — Имхотеп сложил руки в молитвенном жесте, на пару мгновений прикрыв глаза, видимо, мысленно благодаря одного из многочисленных богов за такое событие.

— Ещё бы Нефрура понесла… хотя у четы и есть старший сын — Тутмос, но говорят, что он слаб телом, — произнося это будто бы для самого себя, Амун не взглянул ни на кого из присутствующих.

— Исида подарит, дай Инпу, — беззаботно проговорил Камазу, пребывая в хорошем расположении духа.

Целитель немного помрачнел.

— К нам иногда приходят северные люди, их тело покрыто шкурами животных, ведь там, где они живут, очень холодно, они стремятся сюда, чтобы посмотреть на великие пирамиды и убедиться в величии земли, которая на устах у всех народов, они умны и очень быстро учатся, так вот они говорят, что у них на соитие родственников наложено строжайшее табу, — как бы невзначай бросил Имхотеп.

— Грех «близкой крови», — понимающе и скорее из вежливости произнёс Камазу.