— Кто она? — спросил Аменхотеп, небрежно указывая тонкими длинными пальцами на белокурую бестию, опустившую свой взор и больше не поднимавшую его, как бы мысленно он ни призывал ещё её внимания.

Косей чуть склонился к перилам и пристально пригляделся к девушке и её спутникам.

— Она беседует с Имхотепом, — заметил он, — а ещё с ним рядом жрецы Инпу и Гора, это гости придворного лекаря.

— Гостья бывшего лекаря моего сына? — переспросил он, продолжая рассматривать женщину, так отличающуюся от всех, кто когда-либо посещали двор фараона.

— Жрица храма Инпу, прибыла в Мемфис только вчера, — казалось, Косей знал обо всех и обо всём.

— Как мы до сих пор не знали, какой цветок вырос посреди пустыни? — вновь требовательно задал вопрос фараон.

— Храм Инпу — загадочное место, его служители живут обособленно, девушки ведут размеренный и непорочный образ жизни, в своё время выходят замуж за лучших воинов и вельмож Египта, жена из этого храма считается идеальной, а жрец Камазу, которому должность досталась от его отца, настолько скрытен, что в стенах его храма и не такое чудо могло появиться, — немного с усмешкой и толикой ревности ответил Косей, заметив, как жадно смотрели на девушку глаза его повелителя.

Аменхотеп повернулся к жрецу Амон-Ра.

— Этот цветок достоин царского венца, — произнёс молодой мужчина, — а теперь я бы хотел посетить народный праздник… — он хитро улыбнулся.

— Но, мой повелитель, Мааткара знает, что вы должны быть в Фивах… — напомнил Косей.

Аменхотеп в нетерпении поднял бровь и твёрдо произнёс:

— Хочу посмотреть, к кому скарабеи побегут, когда разворошат их гнездо.

Он оттолкнулся ладонями от поручня, спорой походкой покидая Косея, который ещё секунду рассматривал улыбающееся лицо девушки, а затем последовал за своим хозяином.

Царский дворец. Праздник. Са-Ра Аменхотеп.

В кубок Линды добавили пиво, прихлебнув из которого, она поперхнулась и едва сдержалась, чтобы не зайтись в кашле. Имхотеп весело взглянул на неё.

— Что, Камазу запрещал веселиться? — спросил он провокационно и рассмеялся, заметив, как смешно нахмурился жрец Инпу.

Линда и Камазу переглянулись. Правду о появлении девушки в храме, помимо него, знал лишь Амун, но из того вытащить хоть какие-нибудь сведения можно было лишь клещами, причём буквально, если мужчина хотел говорить, то всегда начинал первым, в противном случае в ответ вы могли услышать только звуки завывания ветра или ночную тишину пустыни.

— Он самый рачительный хозяин и лучший отец своим жрицам, — ответила Портер.