— Мать моя Исида… — проговорил мужчина и тут же в страхе закрыл свой рот, понимая, что из него вырвалось богохульство.

— Вот это ты должен показать, — затем, после небольших раздумий, — но этого мало, даже если мы найдём капли ещё, этого ничтожно мало для того, чтобы человек смог так быстро умереть…

— Пища?

— Да, или напитки.

Вдруг они переглянулись между собой.

— Ты подумала о том же, о чём и я? — спросил он её.

— Да, где-то во дворце находится источник яда, — ошарашенно проговорила она, затем спросила, — каковы, как ты думаешь, мотивы отравителя?

— Я бы не хотел всерьёз об этом думать, но, возможно, в опасности даже Хатшепсут, — жрец озвучил свои мысли.

Линда ещё хотела что-то сказать, но не успела. Увидев мелькнувший свет от факела в коридоре, девушка чисто инстинктивно толкнула жреца в сторону к импровизированному шкафу и затушила лампу.

— Что ты делаешь? — прошипел тот, недоумевающе пытаясь подойти к ней.

— Здесь кто-то есть, не высовывайся, меня уже заметили, а тебя нет, расскажи о находке врачу, — только и успела сказать она, и Камазу увидел, что на пороге возник воин из дворцовой охраны, мужчина бесшумно скрылся среди вещей покойного.

Охранник, огромный громила, с презрением осмотрел девушку, но в комнату не зашёл.

— Воровка, ну-ка, иди сюда, — процедил он сквозь зубы.

Линда приосанилась и бодро возразила:

— Не воровка, а гостья Хатшепсут, жрица храма Инпу в Ассиуте, прибыла в Мемфис со жрецом Камазу.

Тот зло усмехнулся. А девушка заметила, что на его лбу вышел мелкий пот, каплями усыпавший его, а сам он был болезненно бледен.

— Твои титулы и титулы твоих покровителей не помогут тебе, никому не позволено шастать по дворцу великого Аменхотепа, — она ощутила его мёртвую хватку на своих ладонях, которые при этом жалобно хрустнули, онемев.

— Погоди, я и вправду заблудилась, покажи дорогу и отпусти, будь милосердным в великий праздник, — и упёрлась ногами в пол, но её сопротивление было бесполезным.

— Ага, — произнёс тот, всё так же злобно ухмыляясь, — покажу, конечно, покажу, — продолжая тащить упирающуюся девушку за руку по коридору, затем презрительно добавил, — пусть отсохнет твой язык, грешница, прикрывается ещё великой радостью, воровка…

Линда хотела, чтобы ей помогли, и в то же время понимала, что сейчас главное — не выдать своих намерений, а ещё чтобы Камазу довёл нужную информацию до Хатшепсут, а затем они спасут её от хищных лап древнеегипетских «фараонов».