— Она не может быть Инпут, я принимала у неё роды, она родила девочку Инпут, дочь жреца Камазу, — Линда не смогла больше сдерживаться, любопытство притупило страх, исследовательской душой она хотела знать ответы на все возникшие перед ней вопросы.

Сет поймал её взгляд и расхохотался.

— Прелестная смертная, ты ещё и умеешь задавать нужные вопросы, будет жаль, если умрёшь, но я с удовольствием убью тебя самолично, перед тем как Инпу навсегда закроет свои глаза, — бог пустыни ещё громче рассмеялся, когда увидел, что он притянул девушку к себе и, обращаясь уже к той, что находилась в его смертельных объятиях, произнёс: — Смотри, как боги переменчивы, смотри, как легко раздают обещания…

Линда думала, что мать Инпут воспылает к ней ненавистью, но она смотрела мягко, почти кротко, не переставая лить слёзы.

— Ведь тебя Инпу тоже обманул, подсунув отчаявшейся любящей душе лживое обещание вернуть в живой мир умершее, и ты всё равно держишь его за руку, как там тебя? Бахити? — довершил бог пустыни речь.

— Мы квиты, — дерзко ответила Портер, ловя на себе изумлённый взгляд Анубиса, — мы ничего не должны друг другу.

Сет рассмеялся.

— Ловко ты придумала: душа какого-то мальчишки и судьба всех миров… — начал было он.

— Моё слово стоит дороже, — хрипло поддержал он Портер.

— Какая идиллия! — поиздевался Сет, тряхнув слабеющую в его руках Инпут. — Но мы отвлеклись, маленькая жрица отреклась от тебя, Инпу, от клятв тебе, приняв имя, которое ей даровал я, она — моя Азенет…

— Азенет, — автоматически повторила за ним женщина.

— Но однажды она сбежала, я не мог найти её среди живых и мёртвых, Анх надёжно скрывал её от меня, о, если бы я заранее понял замысел Хаоса, тогда мне бы не пришлось разрушать поля Иалу, но и тут меня постигла неудача, души разбрелись по пустыне, приближаясь к вратам в Амат, путь туда мне заказан, ведь капризная богиня так мне и не простила смерти её зверушки, но я знал, чем можно взять Бахити, прелестница сделала всю грязную работу за меня… — Сет обвёл всех присутствующих пронзительным взглядом.

— Женщина из пустыни, — изумлённо прошептала Линда, — так Инпут, её мать, Азенет, это всё…всё…

— Это моя дочь, которую я сделаю своею женою, когда миры нарекут меня Амон-Ра, моею Амонет, я буду питаться её ненавистью, а она — ужасом передо мной, — торжествующе произнёс бог пустыни, только усмехнувшись на вздох презрения, вырвавшийся из уст Осириса, шар в руках которого всё ещё светился, правда, уже ослабленным светом, — как иногда смешно шутит Хаос…

— Но Хаос привёл меня к Бахити… — возразил ему Инпу.