— Ты даже рассчитал время, когда я особо уязвим, — печально констатировал факт Ра, он опустил глаза.

Ноздри Сета раздулись от гнева.

— Почему ты не злишься на меня, где твоя ненависть?! — вскричал тот, теряя остатки терпения.

— Ты всегда был слишком горяч, — Ра улыбнулся, и Линда вдруг поняла, что Солнце не перестало любить свою высохшую до песка землю, ведь те, кого мы любим больше всех, всегда подвергаются самому пристальному нашему вниманию, мы неравнодушны к каждому их слову и действию, — я оберегал от настоящей власти, что могла вскружить тебе голову, мы ответственны за то, что происходит в этой Вселенной, — затем, резко вскинув голову, присмотрелся к сыну. — Мы всё время были слишком беспечны, не знали горя, ведь боги вечны, но не бессмертны, забыли об этом, но сейчас я оплакиваю не только смерть Небетхет, но и мою недальновидность, я слишком мало любил тебя… Но я прощаю тебя заранее…

— Ополоумел, что ли?! — гневно вскричал Сет. — Мне не нужны твои призывающие к совести речи и твоё прощение, внимай мне: ещё секунда и тебя не станет, а все остальные боги мне подчинятся, одно в твоей речи меня тронуло — твоё осознание того, что вы все были беспечны, о, как же вы привыкли к своему статусу, не хотевшие никого слушать, вы до такой степени уверились в собственном могуществе, что даже Анх жизни, что Осирис всегда держал при себе, не составило труда выкрасть, воспользоваться слабостью Небетхет иметь дитя не составило трудности, я смог в нужное мне время попасть в Маат и при помощи служителей среди людей зародить ростки будущей катастрофы, призванной уничтожить этот мир. Лишь один неравнодушный Инпу что-то заподозрил, но вы все так легко согласились с тем, что Бог Смерти бредит, и его легко было выставить дураком, однако Анубис опередил меня, спрятав Анх от бездны, тем самым ненадолго спутав карты, но это лишь заняло время в Маате. Я долго искал ключи, но однажды ко мне в пустыню попала девушка, вы бы видели, ничего живого в ней не было, кроме заставляющей упрямо двигаться вперёд ненависти, — его взор обратился к Инпу, — к тебе, племянник, пообещавший за неподъёмное бремя для человека сделать её своею богиней, Инпут, — Анубис и Линда переглянулись, вина и прощение обоюдное. — Девочка, которая служила бы тебе, понесла Анх смерти, впрочем, я тогда не знал это и посчитал, что она будет моей игрушкой, ненавидя тебя, я переносил эту ненависть на неё, — женщина в его руках дрогнула и, уставившись на Анубиса, безмолвно заплакала, — и, если ты заглянешь в её душу, ты найдёшь там лишь лоскуты, ведь я терзал не только её тело…