— Я пыталась сказать… Она вышла ко мне в пустыне, когда я искала сына, — объяснилась она сбивчиво.

— Так пыталась, что промолчала, — он не удержался, чтобы не съязвить, отвернулся и выдернул ладонь из её, кинувшись к Сету.

Осирис и Ра непонимающе смотрели на происходящее, на миг растерявшись. Этим воспользовался бог пустыни.

— Она вместилище Анха смерти, — выкрикнул Анубис по пути.

Сет ответил быстро, схватив безвольную Инпут в свои руки, и прижал её к себе, сделав живым щитом.

— Остановитесь, все, — предупредил он хрипло, Инпут в его руках повисла, словно шарнирная кукла, только по щекам стекали слёзы.

Анубис поднял руки и мотнул головой, тормозя Осириса и Ра от применения силы. Бог войны слегка качнул головой, и через пол в помещение ворвались два тёмных вихря. Перед ними предстали два демона пустыни, служители Сета. Их вид был страшен, они, подобные самым мерзким насекомым на свете, клацали клешнями, и с их жутких огромных мохнатых хоботков стекала густая слюна. Они встали позади богов, готовые действовать.

— Всё правильно, сын, — последнее было сказано с явной издёвкой, Сет повёл головой и довольно улыбнулся, — один неверный шаг, и все чудовища Амата появятся здесь.

— Ты в неё спрятал ключи? — переспросил Осирис, он обращался к Инпу, одновременно ища возможность обезвредить брата, — как такое вообще возможно? Почему она тут? Как её нашёл Сет?

— Ты задаёшь вопросы не тому, — слова Царя богов возымели действие, бог войны был взбешён.

Инпу удержался от укоряющих слов, и всемогущие это почувствовали.

Сет улыбнулся, обнажив клыки, и в нос Линды ударил запах, перепутать который она бы не смогла ни с чем. И всё, что происходило до этой сцены, сложилось в единую картину.

— Он — Амон-Ра, — выкрикнула Бахити.

— Вероломный предатель! — Осирис поднял руку, на которой мгновенно появился шар, подобный круглой молнии, искрящийся электронными разрядами.

— Я бы не стал использовать свою силу, Осирис, — предупредил Сет повторно, его ладонь скользнула к животу женщины из пустыни.

Присутствующие в зале замерли и напряглись, готовые в любой момент к схватке или смерти. Жрицы присели на пол, кроме Разии, которая напряжённо вглядывалась в лица богов, схватившись за кинжал. Ра тяжело вздохнул и взмахнул рукой.

— Я так понимаю, твой гнев направлен на меня? — печально спросил старик. — А ведь у тебя почти абсолютная власть над людскими душами и земными царями, пустошами и пустынями, ты — герой, убивший Апопа, спасший мир от власти чудовищ, тебе поклоняются, тебя любят…

Сет криво осклабился.

— Не смешно ли тебе произносить такие речи, дряхлый? — грубо начал бог. — Пустыня — не ссылка ли за то, что оказался сильнее всех богов, страх за то, что могу лишить всех вас могущества, а игра с душами — ни жалкое ли подобие власти, ведь люди могут быть упрямее ослов? Мне надоело их склонять к жестокости, и я предложил им вечную жизнь, никто не отказался, люди легко становились слугами, исполняющими мою волю на земле, — он расхохотался, — но твоя власть… то ли твоя власть, Ра? Открывать и закрывать миг и вечность, светить во всех трёх мирах, даже Осирис поклоняется тебе, ибо что такое Жизнь без света и тепла? Да и к брату ты всегда больше благоволил, чем ко мне…