Дэмиен почувствовал, как Лорен крепко обхватил его бицепс и потянул вниз.

— На землю, — сказал Лорен.

Дэмиен встал на колени, и Лорен положил пальцы ему на плечо, чтобы удерживать его в таком положении.

Всадница спрыгнула с седла своей приземистой лошади. Она заявляла о своем статусе великолепной меховой накидкой, покрывающей ее плечи. Она была старше других женщин, по крайней мере, лет на тридцать. Темноглазая и с каменным лицом — Дэмиен узнал ее. Это была Хальвик.

В последний раз, когда он видел ее, она восседала на троне на возвышении, покрытом шкурами, и отдавала приказы. Ее суровый голос был точно таким же, как он запомнил, хотя когда она заговорила в этот раз, это был Виирийский с сильным акцентом:

— Мы заново разожжем костры. Сегодня ночуем здесь. Мужчин будут охранять. Хорошая битва, много пленных.

Лорен спросил:

— Главарь клана мертв?

— Он мертв, — сказала она Лорену. — Ты сражаешься хорошо. Позорно, что твои размеры не позволят породить великих воинов. Но ты не уродлив. Твоя женщина не останется недовольна. — Затем благожелательно добавила: — У тебя аккуратное лицо. — Она ободряюще хлопнула его по спине. — У тебя очень длинные ресницы. Как у теленка. Пойдем. Посидим вместе, выпьем, и поедим мяса. У тебя мужественный раб. Позже он послужит у костра совокупления.

Дэмиен при каждом вдохе болезненно ощущал левый бок, а также свои руки — когда он не подавлял легкую дрожь, то она проходила по мышцам, которые были связанными слишком долго и длительный период времени работали на пределе своих возможностей.

Лорен ответил жестким непреклонным тоном:

— Раб не ляжет ни в чью постель, кроме моей.

— Ты совокупляешься с мужчинами, в Виирийском стиле? — Спросила Хальвик. — Тогда его возьмут и подготовят для тебя; ему дадут хорошие куски мяса и хакеш, так что, когда он будет покрывать тебя, его выносливость принесет тебе много наслаждения. Видишь? Это Васкийское гостеприимство.

* * *

Дэмиен собрал последние оставшиеся силы, готовясь к тому, что должно было последовать, но почти к его удивлению, его рот не был насильно открыт, и хакеш не был немедленно залит ему в горло. Его ни к чему не принуждали. С ним обращались, как с гостем или, по крайней мере, как с собственностью гостя, которую приводят в порядок, полируют и относят туда, где она может потребоваться владельцу.

На другой стороне лагеря его отмыли от грязи, которая была неизбежным результатом поездки длиной в день, во время которой он был несколько раз скинут с лошади захватчиками, а потом убил нескольких из них.

Женщины опрокидывали на него ведра воды, затем оттирали его щетками, затем проворно вытирали его. Они одели его в Васкийскую набедренную повязку — одна кожаная полоска завязывалась вокруг бедер, затем между ног, спереди свисала ткань, которую можно было откинуть для удобства в подходящий момент, как одна из женщин услужливо продемонстрировала. Дэмиен выдержал демонстрацию.

К этому времени лагерь уже был расчищен, заново поставленные палатки выглядели, как мягко светящиеся полусферы, свет от лампад внутри придавал стенам палаток теплый золотистый оттенок. Пленники были взяты под стражу, костры разведены заново, и обустроено возвышение. Дэмиену, опять к его удивлению, предоставили еду, щедро и любезно.

У него не было никаких иллюзий, что он будет отправлен к костру кувыркаться там с Лореном. Во всяком случае, он будет отправлен к костру, чтобы наблюдать, как Лорен изобретательно ретируется.

Но его не отвели к костру. Его отвели в приземистую палатку. Хакеш был налит в кувшин и оставлен вместе с резным кубком в палатке, чтобы его можно было выпить в свободное время. Женщина откинула занавесь палатки тем же лаконичным движением, каким проделала это с набедренной повязкой.

Лорена внутри палатки не было. Лорен, как дали понять Дэмиену, присоединится к нему позже.

Лорен уже ретировался.

Палатка была очень маленькой; длинная и низкая, интимная изнутри, заполненная шкурами — слои шкур серн, а сверху лисий мех, нежнее и мягче, чем брюшко кролика. И она была гостеприимно снабжена всем необходимым для мужского удовольствия. В ногах палатки стояли кувшин с хакешем и кувшин с водой, висел светильник, лежала ткань для обтирания и стояли три закупоренные бутылочки с маслами, не предназначенными для светильника.

Войдя, Дэмиен мог сесть, но едва ли над его головой оставался фут свободного места. Если бы он поднялся, то повлек бы за собой и палатку. Ему не осталось ничего, кроме как лечь на шкуры в своем откровенном одеянии.

Шкуры были теплыми, и сама палатка была уютным уголком, чтобы разделить ее с партнером, но в одиночестве было тяжело не думать о том, где он и что могло бы произойти сегодня, сложись все иначе. Он позволил ноющему телу расположиться, растянувшись.

Его нога, все еще согнутая в колене, ударила натянутую шкуру на стене палатки. Он улегся по диагонали. Этот способ тоже не помог. Он толкнулся в шест палатки своей спиной. Осматриваясь в поисках места, куда положить левую ногу, он усмехнулся. Утомленный, насколько был, он все еще видел забавное в этой ситуации. Учитывая размеры палатки, ему повезло, что Лорен не собирался присоединяться к нему до утра. Он свернулся, нашел положение для всех конечностей и позволил им налиться тяжестью на мягких шкурах и подушках.

И тогда за приподнятой занавесью палатки показалась светловолосая голова.

Появившийся на входе Лорен тоже был вымыт, высушен и одет. Его кожа была свежей, и на нем была меховая накидка, похожая на ту, что носила Хальвик. В свете лампады она смотрелась, как роскошное одеяние, в которое мог облачиться сам принц, восседая на троне.

Дэмиен приподнялся на локте и подпер голову рукой, запустив пальцы в волосы. Он увидел, что Лорен рассматривал его. Не наблюдал за ним, как делал иногда, но рассматривал его, как человек может рассматривать резной орнамент, привлекший его внимание.

В конце концов, встретив взгляд Дэмиена, Лорен сказал:

— К слову о Васкийском гостеприимстве.

— Это традиционная одежда. Все мужчины носят такую, — ответил Дэмиен, заинтересованно рассматривая меховую накидку.

Лорен сбросил накидку с плеч. Под ней на нем было надето что-то вроде Васкийской одежды для сна — туника и штаны из очень хорошего белого льна, с распущенной шнуровкой спереди.

— У моей немного больше ткани. Ты расстроен?

— Был бы, — ответил Дэмиен, снова меняя положение ног, — если бы светильник не висел позади тебя.

Эти слова лишь на мгновение остановили Лорена в позе с одним коленом и ладонью на шкурах, перед тем, как он вытянулся рядом с Дэмиеном.

В отличие от Дэмиена, он не полностью улегся, а сел, облокотившись на руки.

Дэмиен сказал:

— Спасибо, что… — не было деликатного способа сказать это, поэтому он просто сделал обобщенный жест в сторону выхода из палатки.

— Отстоял право первой ночи?.. Насколько ты возбужден?

— Перестань. Я не пил хакеш.

— Не уверен, что это вполне то, что я спрашивал, — сказал Лорен. Его голос был таким же, как его взгляд. — Мы будем близко.

— Достаточно близко, чтобы разглядеть твои ресницы, — ответил Дэмиен. — Повезло, что ты не подходишь по размерам, чтобы породить великих воинов, — и прервал себя. Это было непоходящее настроение. Это было бы уместно, находись он здесь с тепло расположенным партнером, с кем-то, кого он мог подразнить и притянуть к себе, а не с Лореном, целомудренным и холодным, как сосулька.

— Мои размеры, — сказал Лорен, — обычные. Я не выполнен в миниатюре. Все дело в масштабе, когда стоишь рядом с тобой.

Это было все равно, что радоваться терновому кусту, любя каждый его шип. Еще секунда, и он сказал бы что-нибудь нелепое в таком духе.

Мягкий мех согревал кожу, и Дэмиен смотрел на Лорена, чувствуя усталость и спокойствие. Он знал, что уголки его губ чуть изогнулись наверх.

После небольшой паузы Лорен сказал почти осторожно:

— Я понимаю, что у меня на службе ты не имеешь много возможностей следовать обычным… способам освобождения. Если ты хочешь предоставить свои услуги у костра совокупления…

— Нет, — ответил Дэмиен. — Я не хочу женщину.

Барабаны снаружи разносили низкий непрерывный бой.

Лорен сказал:

— Сядь.

Сесть значило занять все дополнительное пространство в палатке. Он понял, что смотрит сверху вниз на Лорена; его взгляд медленно прошелся по нежной коже, оттененным голубым глазам, изящной линии скул, прерванной ниспадающей прядкой золотистых волос.

Он почти не обратил внимания, когда Лорен вытянул из-под накидки кусок ткани, который Лорен удерживал в руке, как компресс, и смотрел на тело Дэмиена, будто бы планировал приложить его своими руками.

— Что ты… — начал Дэмиен.

— Не двигайся, — сказал Лорен и поднес ткань.

Обожгло холодом, когда что-то мокрое и холодное было прижато к его ребрам прямо под грудной мышцей. Мышцы живота вздрогнули от прикосновения.

— Ты ожидал мазь? — спросил Лорен. — Это они принесли для тебя из-за холмов дальше по склону.

Лед. Это был лед, завернутый в ткань, твердо прижатый к поврежденному боку. Грудная клетка Дэмиена поднималась и опускалась в такт дыханию. Лорен держал лед крепко. После изначального дискомфорта Дэмиен почувствовал, что лед вытягивал жжение из ушиба, распространяя прохладное онемение, так что напряженные мышцы вокруг этого места начали расслабляться, пока лед таял.