— Хорошо, — ответил Лорен. — Видишь? Я учусь прислушиваться к твоим советам, — он говорил с естественной легкой улыбкой на лице, которая была чем-то совершенно новым.

Дэмиен заставил себя отвести взгляд. Он подумал о продолжающейся снаружи работе. Оружейные были заполнены и больше, чем просто заполнены: в них красовались дотошно разложенные ряды гладкого металла и заостренных наконечников. Большинство людей Туара, размещенных в форте, перенаправили свою преданность.

Люди были выставлены на стенах, и изложены постановления по обороне. Снаряжение подготовлено к использованию. Солдаты знали свой долг, и от складов до внутреннего двора — до самого главного зала — форт был готов. Дэмиен позаботился об этом.

Он спросил:

— Что ты будешь делать дальше?

— Вымоюсь, — ответил Лорен тоном, подразумевающим, что он прекрасно понимал, что Дэмиен имел в виду, — и переоденусь во что-нибудь, сделанное не из металла. Тебе стоит сделать то же. Я распорядился, чтобы слуги раздобыли для тебя кое-какую одежду, подходящую твоему новому статусу. Очень Виирийскую, ты будешь негодовать. И у меня есть еще кое-что для тебя.

Дэмиен обернулся в тот момент, когда Лорен быстрым движением взял металлическую полукруглую эмблему с маленького столика у стены. Ощущение, словно острие копья медленно входило в его тело — ужасающая разворачивающаяся неизбежность происходящего перед слугами, в небольшой, интимной комнате.

— У меня не было времени отдать тебе это перед сражением, — сказал Лорен.

Дэмиен закрыл глаза. Вновь открыл их. Он сказал:

— Йорд был твоим Капитаном большую часть нашего похода к границе.

— И теперь ты мой Капитан. Кажется, это было близко. — Взгляд Лорена переместился на шею Дэмиена, где его ошейник был поцарапан мечом Туара; сталь оставила глубокий след на податливом золоте.

— Это было, — сказал Дэмиен, — близко.

Он твердо подавил то, что начинало шевелиться в его горле, повернув голову в сторону. Лорен держал эмблему Капитана. Дэмиен видел, как Лорен передавал ее раньше, от Говарта — Йорду. Лорен смог бы забрать ее у Йорда.

Дэмиен был все еще полностью одет в броню, в отличие от Лорена, который стоял перед ним; его золотистые волосы слегка завивались из-за того, что вспотели под шлемом во время сражения. Дэмиен мог разглядеть небольшие красные следы, где доспехи давили через подкладку на уязвимую кожу. Дыхание стало напряженным, болезненным процессом.

Руки Лорена поднялись к его груди, найдя место, где плащ крепился к металлу. Булавка под его пальцами проколола ткань, проскользнула и застегнулась.

Двери комнаты распахнулись. Дэмиен, не готовый к этому, повернулся.

Поток людей влился в комнату, внося с собой оживленную атмосферу, царившую снаружи. Перемена была внезапной. Сердцебиение Дэмиена не совпадало с ней. Тем не менее, пусть и не его собственному, но настроение прибывших было созвучно настроению Лорена. Дэмиену в руку пихнули еще одну кружку, наполненную вином.

Не в состоянии бороться с накатившей волной празднования, Дэмиен был сметен слугами и доброжелателями. Последнее, что он услышал, были слова Лорена: «Позаботьтесь о моем Капитане. Сегодня ночью он должен получить все, что попросит».

* * *

Танцы и музыка до неузнаваемости изменили главный зал. Люди, разбившиеся на компании, смеялись и восторженно хлопали, не попадая в такт мелодии, и были жизнерадостно пьяны, потому что вино предшествовало ужину, который начали подавать только сейчас.

Кухни оживились. Повара готовили, слуги прислуживали. Домочадцы, поначалу нервничавщие из-за смены хозяина, успокоились, и чувство обязанности заменилось чувством готовности. Принц был юным героем, отчеканенным в золоте; взгляните на эти ресницы, взгляните на этот профиль. Простой народ всегда любил Лорена. Если Лорд Туар надеялся, что мужчины и женщины его форта будут противостоять Лорену, то надежды были напрасны. Больше походило на то, что простолюдины переворачивались на спину и ждали, когда им почешут брюшко.

Дэмиен вошел в зал, подавляя желание стянуть с себя рукава. На нем никогда не было столько шнуровки. Его новый статус предполагал аристократическую одежду, которую было труднее как надевать, так и снимать. Переодевание заняло у него почти час, и это после принятия ванны и всех видов ухода, которые включали стрижку. Он был вынужден слушать рапорты и отдавать приказы поверх голов слуг, которые дотошно завязывали его шнуровку. Последний рапорт от Гиймара и стал тем, что заставило Дэмиена сейчас тщательно изучать толпу в зале.

Ему сообщили, что небольшой отряд, который въехал в форт с оставшимися Патрассцами, был свитой Торвельда, Принца Патраса. Торвельд был здесь, сопровождая своих людей, хотя не принимал личного участия в сражении.

Дэмиен шел через зал и со всех сторон получал поздравления от людей Лорена: похлопывание по спине, пожатие плеча. Он не отрывал взгляд от светловолосой головы за длинным столом, так что почти с неожиданностью обнаружил группу Патрассцев в другом месте. В последний раз, когда Дэмиен видел Торвельда, тот шептал Лорену милые глупости на темном балконе, погруженном в ароматы ночных цветов белого и красного жасмина, цветущего в садах внизу. Дэмиен почти ожидал вновь застать его в интимном разговоре с Лореном, но Торвельд был со своей собственной свитой, и когда он увидел Дэмиена, то приблизился к нему.

— Капитан, — приветствовал Торвельд. — Это честно заслуженное звание.

Они поговорили о Патрасских солдатах и об укреплениях Рейвенела. В завершение Торвельд коротко сказал о своем пребывании здесь:

— Мой брат недоволен. Я здесь против его воли, потому что у меня личные интересы в вашей кампании против Регента. Я хотел встретиться с вашим Принцем, как мужчина с мужчиной, и переговорить с ним. Но завтра я отправляюсь в Базаль, и у вас больше не будет помощи Патраса. Я не могу продолжать действовать против приказов моего брата. Это все, что я мог сделать для вас.

— Нам повезло, что гонец Принца смог довезти кольцо с печатью.

— Какой гонец? — спросил Торвельд.

Дэмиен обдумывал политически осторожный ответ, но затем Торвельд добавил:

— Принц обратился ко мне с просьбой о людях еще в Арле. Я не соглашался, пока не покинул дворец на шесть недель. И, я думаю, ты знаешь, по каким причинам я согласился. — Он жестом подозвал одного из свиты подойти ближе.

Стройный и грациозный, один из Патрассцев отошел от компании у стены, упал на колени перед Дэмиеном и поцеловал пол у его ног, так что перед Дэмиеном открылся вид на ворох сияющих медово-золотистых кудряшек.

— Поднимись, — сказал Дэмиен по-акиэлосски.

Эразмус приподнял свою склоненную голову, но не встал с колен.

— Такой скромный? Мы одного ранга.

— Этот раб склоняется перед Капитаном.

— Я Капитан с твоей помощью. Я многим тебе обязан.

Застенчиво, после небольшой паузы, Эразмус ответил:

— Я говорил, что отплачу тебе. Ты столько сделал, чтобы помочь мне во дворце. И… — Эразмус, сомневаясь, посмотрел на Торвельда. Когда тот кивнул, позволяя Эразмусу говорить, он, так несвойственно ему, приподнял подбородок и сказал: — И мне не понравился Регент. Он обжег мою ногу.

Торвельд кинул на него взгляд, полный гордости, и Эразмус залился румянцем и снова пал ниц с непревзойденным изяществом.

Дэмиен подавил инстинктивное желание сказать ему подняться. Было странно, что обычные для его родины правила поведения теперь казались ему такими непривычными. Вероятно, это было из-за того, что он провел несколько месяцев в компании напористых, откровенных питомцев и непредсказуемых свободных Виирийцев. Он посмотрел на Эразмуса: сдержанная поза и опущенные ресницы. Дэмиен брал таких рабов — таких же гибких в постели, как и вне ее. Он помнил удовольствие от этого, хотя воспоминания были далекими, словно принадлежали кому-то другому. Эразмус был симпатичным, Дэмиен видел это. Эразмус, вспомнил Дэмиен, был обучен для него. Он был бы послушен каждому приказу, интуитивно чувствовал бы каждую прихоть и охотно ее исполнял.

Дэмиен перевел взгляд на Лорена.

Перед ним открылась картина холодного, недоступного расстояния. Лорен вел незначительную беседу, его запястье лежало на краю стола, а пальцы покоились на основании кубка. От его строгой, с выпрямленной спиной, позы до безразличного изящества золотоволосой головы, от его беспристрастных голубых глаз до высокомерия скул, Лорен был сложным и противоречивым, и Дэмиен не мог смотреть никуда больше.

Словно отвечая какому-то инстинкту, Лорен поднял глаза и встретил взгляд Дэмиена, и в следующее мгновение поднялся и двигался к нему.

— Ты не собираешься прийти и поужинать?

— Я должен вернуться и проследить за работой снаружи. У Рейвенела должна быть безупречная защита. Я хочу… я хочу сделать это для тебя, — ответил Дэмиен.

— Это может подождать. Ты только что выиграл мне форт, — сказал Лорен. — Позволь мне немного тебя испортить.

Они разговаривали, стоя у стены, и пока Лорен говорил, он прислонился плечом к рельефному камню. Тон его голоса был подобран для расстояния между ними — интимный и неторопливый.

— Я помню. Ты получаешь удовольствие от маленьких побед. — Дэмиен процитировал слова Лорена.

— Эта победа не маленькая, — ответил Лорен. — Впервые я выиграл партию против моего дяди.