Момент цветения представляет нам последнюю закладку нового в жизни растения, а потому и должно считать его высшим моментом творчества растительной силы, за которым следует уже одно созревание. Оно продолжается после того, как и листья, и главные органы питания засохнут; продолжается даже иногда, когда сам плод оторван от растения, на котором завязался и образовался; продолжается даже на полках кладовой.

Точно так же и высшим моментом творчества общественных сил должно признать то время, когда проявляются окончательно те идеи, которые будут служить содержанием всего дальнейшего культурного развития.

Результаты этого движения, этого толчка долго могут еще возрастать и представлять собою всю роскошь и изобилие плодов цивилизации; но уже создающая ее и руководящая ею сила будет ослабевать и клониться к своему упадку.

Таков общий характер всякого постепенного развития, проявившийся во всех цивилизациях, совершивших свой цикл, где ход его нам сколько-нибудь известен.

Если культурно-исторический тип Европы должен составлять исключение из этого общего характера, то надо указать причины такого единственного в своем роде исключения, а мы их, признаться, не видим.

При этом не надо выпускать из виду следующее: культурный тип Рима был простой, осуществляясь в одном государстве.

Более сложен был тип Греции, а вследствие этой сложности различные периоды его развития не могли происходить одновременно.

Когда жизнь уже иссякла в Афинах, живших лишь своими славными воспоминаниями, союзы Ахейский и Этолийский на некоторое время сохранили еще жизненность греческого начала.

Еще полнее и долее сохранилось оно в Александрийской колонии.

Еще сложнее двуосновный европейский тип, и потому естественно, что ежели в каком-либо из составляющих его народов ход развития был задержан неблагоприятными обстоятельствами, то в этом народе высшее развитие творческого начала и его результатов появится позднее, чем у остальных народов.

Это случилось, например, с Германией в которой Тридцатилетняя опустошительная междоусобная война задержала начавшееся во время Реформации развитие высшей культуры.

Поэтому наступивший только в половине прошедшего столетия период высшего поэтического творчества в Германии и последовавшее затем развитие самобытного германского философского мышления, а наконец, и положительной науки, в которой только по истечении первой четверти XIX столетия заняла она первенствующее место, не может считаться противоречием высказываемому здесь взгляду на общий ход европейской цивилизации — взгляду, по которому ее творческие созидательные силы вступили уже около полутораста или двухсот лет тому назад на нисходящую сторону своего пути.