– Я провожу тебя, – тут же шагнула следом за ним к дверям Миранда, и обернувшись к Люсьене, злобным тоном приказала: – Иди к себе и ляг в кровать! Посмеешь встать раньше рассвета, самолично придушу!

Испуганно сжавшись, Люсьена часто закивала и юркнула к себе в кладовку.

А Миранда с Ларсеном вышли на крыльцо.

Они долго стояли молча, вдыхая прохладный аромат ночного леса. Ларсен смотрел на луну, потом обернулся к ней и, глядя прямо в глаза, хрипло спросил:

– Ты ведь всё обо мне знаешь, зачем стережёшь? Боишься не совладать в другом обличье? Не бойся, я уйду до рассвета и не причиню вам вреда.

– Я не дам тебе это сделать.

– Почему?

– Потому что тогда ты окончательно попадёшь ко мне в рабство и убить меня никогда не сможешь, и даже надежду на избавление потеряешь.

– Я не собираюсь тебя убивать и ситуацию я контролирую в любом обличье. Поэтому не бойся и отпусти до утра.

– Ты не понял. Это лишит тебя свободы воли, так что я не боюсь, а не хочу тебя её лишать. Поэтому не дам это сделать.

– Как не дашь?

– Легко. Ты пообещаешь мне сейчас не надевать амулет. Где он у тебя, кстати?

Ларсен отвёл взгляд и хрипло проговорил:

– Ты говоришь о моей свободе воли… так вот, не пообещаю.

– Твоя свобода воли на данный момент заключается в единственном: убить меня и делать всё, что пожелаешь, или не убивать и безропотно подчиняться. Поэтому либо убивай, либо обещай! И хватит пререкаться! Я желаю, чтобы ты сам его не надевал! Обещай мне это! Быстро!

Вместо ответа он выхватил из кармана шнурок с висящим на нём волчьим клыком и попытался надеть на шею, но Миранда перехватила его руки и взглядом впилась в глаза, напористо выдохнув:

– Обещай, я сказала!

Он оттолкнул её, спрыгнул с крыльца и попытался вновь надеть амулет, но руки его явно не слушались, тогда он упал на колени, оперся руками о землю, низко наклонил голову и из груди его вырвался хриплый рык.

Миранда следом за ним спустилась с крыльца, подошла ближе положила руку на его густую чёрную шевелюру и, потрепав волосы, негромко произнесла: