– Я понял, мой господин. Всё сделаю наилучшим образом. Не волнуйтесь. Милорд Алехандро не мог не оценить, сколь близко к сердцу вы приняли его потерю и как безжалостно расправились с обидчиком его сестры. Просто времени прошло мало, и его сердечная боль не стихла. Пройдёт время, он успокоится и обязательно возобновит попытки сблизиться и со мной, и с вами.

– Хорошо, если так. Ладно. Действуй.

– Будет исполнено, мой господин, – Илиас поднялся и, поклонившись, скрылся за дверью.

Альфред остался один, в задумчивости прикрыл глаза. Растревоженная разговором с Илиасом боль потери полыхнула с новой силой. Никак он не мог смириться с тем, что так глупо потерял Миранду.

Потерял из-за того, что герцог Скиндермейнский, выступавший в качестве посаженного отца на свадьбе своей двоюродной племянницы с графом Диего Истермандом, прельстился на восторженный рассказ будущего жениха о чаровнице, похитившей его сердце, из-за которой он упорно отказывался жениться, несмотря на явную выгоду партии, благословение церкви и настоятельные уговоры всех родственников, до тех пор, пока его не напоили до беспамятства, и провели церемонию бракосочетания практически насильно. Пресытившемуся герцогу захотелось разнообразить список своих побед, и вдобавок лишить племянницу потенциальной соперницы, поэтому он послал своих ратников в замок в полной уверенности, что родство с королём, собственное влияние и деньги обеспечат ему неприкосновенность и безнаказанность.

Безумная выходка, которую невозможно было предугадать, явно одуревшего от вседозволенности герцога, перечеркнула все планы Альфреда и унесла жизнь его сокровища, его женщины, которую он так долго добивался, и из-за этой мрази так и не сумел добиться, чтобы вернуть ей то, чего она была достойна.

В голове у Альфреда до сих пор не укладывалось, как такое могло произойти.

Не должно было этого случиться, не могло по определению. Не могли Вселенная и Творец допустить такого не только несправедливого, но и абсолютно нецелесообразного ни с какой точки зрения расклада.

Однако это был свершившийся факт, и ничто было не в состоянии его изменить.

Правда обугленных костей в зале он не нашёл, но при такой температуре горения, что даже футляр её амулета расплавился, это было неудивительно. А учитывая, что все допрошенные очевидцы не видели её среди спасённых и избита она была настолько, что вряд ли могла самостоятельно стоять на ногах, то практически не оставалось никакой надежды, что каким-то чудесным образом она всё же смогла избежать гибели.

Ещё и эта тварь-герцог её перед смертью мучил, изнасиловать пытался и опозорить, а потом бросил умирать в огне пожара. Благо если задохнулась в дыму, а если, не имея сил подняться, медленно и мучительно сгорала? Одна мысль о подобной кончине Миранды приводила его в бешенство.