– Простите, мой господин, – Илиас потупился, – виноват. Подумалось просто, что нечего герцогу ей передавать было. Но в вашей воле посчитать иначе, и я засвидетельствую любой расклад, будьте уверены.

– Ты сомневаешься в его виновности?!

В тоне Альфреда было столько неприкрытой злости, что Илиас моментально повалился на колени и уткнув голову в пол, сбивчиво проговорил:

– Не гневайтесь, мой господин! Я ни в чём не сомневаюсь. Вы сами видели, сколь жёстко я допрашивал его и какие признательные показания получил. Их хватило бы, не только на аутодафе, но и на любую другую позорную казнь. Я лишь о физиологических способностях речь вёл. Но я ни в коей мере не настаиваю на своих выводах. Вы более прозорливы, Анна может иметь склонность к подобному и сама по себе, да и обрядовое колдовство никто не отменял. И я согласен, что яблочко от яблони недалеко падает, и готов в целях предотвращения и упреждения, так сказать, допросить её.

– Как ты её допросишь, если она сейчас под опекой короля?

– Вы забыли о шуте, Ваше Святейшество. Если будет на то ваша воля, я вызову его, дам необходимые наставления, и король в ближайшее время сам будет просить вас об исповеди и отпущении грехов, и во время церемонии вам не составит труда убедить его передать Анну под вашу опеку.

– Да. Так, пожалуй, и сделай, лишь с допросом не торопись. Пока опеки моей будет достаточно, а там посмотрим.

– Хорошо. Исполню. А что с маркизом?

– Маркизу откажи. Скажи, занят очень, предложи исповедовать сам. Если тебе скажет о намерении жениться на Анне, сведи его с Алехандро. Вот если он его уломает ко мне через тебя с такой просьбой обратиться, я пожалуй, рассмотрю его челобитную и, возможно, даже вынесу положительное решение. Расклад понял?

– Хотите милорда Алехандро обременить обязательствами? – приподняв голову, но по-прежнему не поднимаясь с колен, осторожно осведомился Илиас.

– Не только. Хотя именно это одно из немногого, что действительно меня заботит… Мне бы действительно хотелось дать ему понять, что сотрудничество с тобой может пойти ему на пользу – раз, и я готов поспособствовать его причастности к решению будущности предела убийцы его сестры – два.

– Считаете, он может быть не удовлетворён казнью герцога?

– Разве, когда ты видел его последний раз, он выглядел удовлетворённым?

– Я бы такого не сказал, конечно. Как я уже говорил, он был замкнут, по-прежнему достаточно отстранён и к общению не склонен, хотя явной агрессии не проявлял и претензий вам никаких не озвучивал.

– Мне вот только ещё озвученных претензий от него не хватает! Ты понимаешь, что эта тварь-герцог именно меня подставил под удар? Когда всё только стало нормализовываться, Алехандро стал искать твоей дружбы, и тут эта мразь всё испортила… Поэтому пусть теперь маркиз придумывает, как его очаровать и чем задобрить, чтобы склонить к попытке возобновить с тобой дружбу и походатайствовать за него передо мной.