— А, бесицы-трясавицы, не могли меня спасти? Вежды говорил они великие лекари, любой плоти… не важно человеческой, аль существа, — проронил парень. Он уже все понял… Понял, что тогда жизнь плоти прекратили, абы избавить от мучений. И за эту короткую речь старшего Димурга уже смирился с тем, но все же сызнова вопросил, понеже как всегда желал получить обо всем полную информацию… Или просто информацию от Першего… информацию, которую требовал Крушец.

— Бесицы-трясавицы, сделали все возможное, чтобы продлить жизнь плоти, также как и Кентавр, — сказал весьма ровно Бог, и днесь испрямив спину, отклонил голову от мальчика, так как теперь стал спокоен за него и лучицу. — Но остановить гибель плоти невозможно, сие необратимый процесс, чтобы всегда сохранялось Коло Жизни.

— Все ясно, — кивнул, будто в оправдание старшему Димургу Яроборка и протянул навстречу его лицу руку, стараясь коснуться перстами грани подбородка. — Так тебя люблю… точно всегда знал, — чуть слышно, так, чтоб слышал один Господь, проронил он. — Тебя и Вежды.

Перший широко улыбнулся, и темная кожа на его лице принялась переливаться золотыми всполохами света, в доли секунд поглотив свой основной цвет и став неотличимой от Расов. Он слегка приклонил голову и щекой коснулся, направленных в его сторону, перст юноши.

— Вы так похожи с Небо… так, — теперь Ярушка сказал значимо громче, и провел перстами по щеке Зиждителя. — Одно лицо… Только Небо с бородой и усами и волосы длинней твоих. Почему люди не знают, что вы братья — близнецы и так похожи.

— Люди должны жить как хотят, как того жаждут, — вставил в молвь мальчика старший Рас.

Ему также хотелось поговорить с ним, обнять его, поцеловать. Потому Бог не менее часто, чем его старший брат, приходил в комлю к спящему Яробору Живко и бывал подле. И хотя Кали-Даруга весьма гневалась, брал его на руки, прижимал к груди, целовал и шептал слова любви Крушецу, ибо был вельми к нему привязан.

— Люди, — дополнил Небо к своим словам. — Они должны жить сами. Делать тот или иной выбор общественного пути, развития, верования. Только тогда их жизнь будет полной, и, обобщенно они будут счастливы.

— А в отдельности? — вопросил мальчик и медленно поднявшись с руки Першего, сел. Он неспешно упер длани в его точно лежак расположенные под ним ноги. — В отдельности? — повторил Яробор Живко, узрев недопонимание во взгляде старшего Раса. — Ты сказал, будут счастливы обобщенно. Но ведь непременно среди них найдутся те, которые будут мыслить своеобразно, поступать индивидуально, жить особенно… дышать, чувствовать, понимать не так как толпа, скопище… не так как общество. Как же таким людям жить? Как им вписаться в то, что им чуждо? Что для них неприемлемо? Что вызывает противоборство? Или просто не подходит?