Однако особенно поразил взгляд юноши последний из дивьих людей, которого ему представил Стынь. Онар, такой же мощный, высокий и сильный, как Песьиголовец, вовсе не имел головы и шеи. Лицо у него, хотя и выглядело приятным, располагалось в верхней части груди. Округлой формы оно, слегка выступая вперед над общей поверхностью груди, завершалось округлым подбородком. Высоким и гладким был лоб того лица, дугообразными, тонкие брови, орлиным нос и узкими алые губы. На лице Онара даже зримо проступали впалые щеки, крупные ярко зеленые очи с квадратными, коричневыми зрачками, да черные усы огибающие уста. Здоровущие с продолговатыми мочками уши, находились на плечах Онара. Понятно, что, как и в случае с великанами, Онар не имел верхнего одеяния, обряженный токмо в черную повязку-шаровары, и сандалии.

— Неужели, — шепнул в ухо Стыня Яробор Живко, когда тот закончил представлять прибывших дивьих людей. — Надо было их так безобразить?

— Говори, мой милый, громче. Не стоит шептать. Они все равно тебя не понимают, — вставил бархатистым баритоном Дивный.

Старший Рас ноне восседал в середине залы маковки на облачном кресле и порой вельми нежно поглаживал перстами тыльную сторону длани левой руки Мора, оный опершись об облокотницу, стоял подле. Мор последнее время был вельми взволнован состоянием Отца, посему почасту гневался даже на несущественное. Особенно, от сего негодования доставалось бесицам-трясавицам, почасту вступающим в долгие диспуты с Господом по поводу заживления его руки. Потому после очередного пуляния в одну из них гнева, что вельми прискверно отразилось не только на ее самочувствие, но и внешнем облике, все общение с теми непокорными созданиями на себя взяла Кали-Даруга, абы не волновать милого мальчика Господа Мора.

В общем, как правильно ранее отметила рани Черных Каликамов, утомленность Першего не благостно отражалась на членах его печищи. И если Мор беспричинно гневался, то Стынь находился все время в удрученном состоянии и оживлялся только когда на маковке появлялся Ярушка. Присутствие старшего Раса за эти дни довольно-таки положительно сказалась на обоих младших Богах, и они несколько успокоились. Ибо Дивный подолгу с ними беседовал, обнимал и голубя волосы снимал всякую тревогу.

— Не понимают? — встревожено и много громче сказал мальчик и повернул голову в сторону диагонально сидящего старшего Раса.

— Конечно, моя драгость, — бархатистый баритон Дивного, так схожий с голосом Вежды, точно и не звучал, а плыл. Единождым своим течением… полетом снимая напряжение с младших божеств. — Они ведь говорят по-другому, на ином языке, и, чтобы они смогли понять земную речь им надобно обучиться, как и другим существам, что днесь ты встречал. У всех свой язык, им родственный, непонятный для землян. Порой даже не формой, а способом передачи и приема. Но ты не тревожься, мой дорогой мальчик, Кали-Даруга все устроит, и вмале они будут на Земле, чтобы возглавить восстановление твоего града.