Яркая жёлтая точка в подгорной магме нашлась спустя несколько долгих минут концентрации, наполнив рот фантомным привкусом терпкой приправы, как от попавшего на зуб семени. Моя магия пришла в движение, без слов и лишних жестов, разворачивая вокруг тела узор сокрытия и защиты, сотканный из сотен вспыхнувших прямо в воздухе рун и графических построений. Энергия хлынула в формируемую разумом структуру и вошла в найденную точку, фиксируя основу и формируя будущие направления преобразований. Раскалённое подбрюшие земной тверди легко поддалось воле магии, и жёлтое пятно начало расширяться, рождая в мерном потоке магмы ускоряющиеся завихрения.

Духи стихий пытались воспрепятствовать вторжению в свою вотчину, но тем самым только облегчали мне задачу нагнетания напряжения. Час, два, а может, и все три я играл со Стихиями в перетягивание каната, одновременно покрывая горную гряду сетью направляющих чар, по которым предстояло пойти копящейся в глубине мощи. Мне нужен был путь, а потому на нужном направлении в ход шли все слабости и трещинки, скопившиеся за тысячи лет существования горной гряды, постепенно выстраиваясь в одну линию, стабильность и форму которой придавали прочнейшие скрепы магии. Напор энергии всё возрастал, и даже мне в какой-то момент пришлось до боли стиснуть зубы, буквально чувствуя на плечах всю тяжесть гор, которые я собрался сдвинуть. И всё же я уже давно превзошёл Гул'Дана, дважды совершавшего подобный подвиг. И если на это был способен жалкий орк, продавший собственный народ ради иллюзорной власти, то не убийце Аспекта Магии заикаться о сложности колдовства.

Каркас будущего раскола был сформирован, напряжение в глубине достигло своего апогея, и, сотворив новый каскад чар, я захватил и потянул наверх раскалённый клубок земной ярости, ведя его по проложенным магией маршрутам. Твердь под ногами задрожала, со скал посыпалась пыль, грязь, а за ними и крупные камни. Подземные Стихии заметались, беспокоя своим страхом и бессилием соседей. Поднялся ветер, на небесах стали набухать чёрные тучи, но прежде чем воздух прочертила первая молния, горы испустили глубокий скрежещущий стон, и я почувствовал: сдвинулось!

Подстёгнутая давлением лава рвала скальное основание, взрывала застрявшие в камнях газы, расширяла трещины и дробила непокорную твердь. Подземные толчки усиливались, синхронно отдаваясь в ступнях с каждым моим ударом по нужным точкам. Пот вперемешку с хлынувшим сверху дождём заливал закрытые глаза, ветер рвал мантию, а пальцы уже не чувствовали холодного арканитового древка, только поток силы, пропускаемой через него в глубину.