— Ты мне льстишь… — но на мою реплику даже не обратили внимания.

— И ты не боялся. Совершенно не боялся! Сначала я думала, что это чрезмерное безрассудство, произрастающее из глупости и самодовольства, но нет, ты просто не боялся, потому что… не боялся, — внимание девушки обратилось к горизонту, и над нами вновь сомкнулась тишина.

Такие слова от Азулы — это покруче признания в любви. Де-факто, она раскрыла мне личные страхи и переживания. Показала свою слабость. С учётом её воспитания — это что-то между безрассудством и форменной глупостью. И если я сейчас поступлю неверно, страшнее врага у меня не будет.

— Вот, значит, как это выглядело… — вздохнул я и встал рядом с девушкой, тоже устремив взгляд вдаль. Даже в ночной темноте было заметно, как блеснули её жёлтые глаза, впиваясь в моё лицо. — Откровенность в обмен на откровенность… — я глубоко вздохнул, на миг смежив веки. — Если быть честным, я никогда не был гением. Сейчас в это сложно поверить, но… Единственный сын уважаемого, заслуженного адмирала, потомок древнего благородного рода, живущий в эпоху величайшего расцвета и величия нации Огня… Какие стимулы для развития у меня были? Война близилась к завершению, это понимали все, противников на море для нашего флота не было уже десятилетия, на суше наша армия одерживала победу за победой, а если где и отступала, то на общее положение вещей это никак не влияло. Так чего ради в этих условиях напрягаться человеку, у которого и так всё есть? Получить тёплое место при штабе или в столице я мог просто по факту рождения. Слава и статус заслуженного фронтовика? Одно письмо от отца — и меня примет любой командир, а дальше просто мелькнуть в тылах при паре удачных операций — и вот я уже ветеран и активный участник построения нашего военного успеха — карьера обеспечена, а там и победа подоспеет, со всеми полагающимися победителям преференциями, включая новые поместья и туземных рабов. Тогда ведь никто ещё не знал, что Аватар вскоре вернётся… — я замолчал, всё ещё глядя в горизонт. Азула тоже молчала, ожидая продолжения. — Это было сильное искушение. Быть беспечным светским повесой, купаться в роскоши, наслаждаться властью и положением, ни за что не отвечая и ни перед кем не отчитываясь. Я почти купился… Хотя… На самом деле я купился с потрохами и несколько лет был полным придурком, не вылезающим из вечеринок в компании с такими же малолетними раздолбаями, принимая подхалимаж за дружбу, а победу в пляжном волейболе за достойное достижение дня.

— И что изменилось?

— Сложно сказать… — вернее, сказать-то несложно, но вот объяснить… — Наверное, я просто всё это понял. Осознал, прочувствовал, и…