— Ты не смотрела сегодня свою почту? — неожиданно спросила Лариса. В голосе чувствуется легкое напряжение.

— Не было времени, — пожала плечами Тамара. — Там что-то интересное?

— Нет, просто скинула кое-какие фотографии, — Зубова с улыбкой обнажила ровный ряд белоснежных зубов. Княжна внимательно присмотрелась, но вампирских клыков не обнаружила. Глупость, конечно, никакая она не вампирша. Так, образ девушки, привораживающей подходящую жертву.

Из-за закрытых дверей глухо ударили первые аккорды музыки. Веселье началось. Быстрые танцы сменялись медленными и тягучими композициями, под которые чинно кружились пары. Тамару осаживали со всех сторон. Балахнин Ромка был одним из первых, кто зарезервировал для себя место возле княжны. Пусть пыжится. Папенька все равно его в черный список внес. А ведь парень ладный, умеет шутить, да и на лицо красив. Сергачев Санька тот попроще — но у его отца мощные автомобильные активы. Азартен, любит рассекать по ночному городу на своей «фортуне». Тоже — мимо кассы. Чем больше ее осаждали кандидаты в мужья, тем больше Тамару бесило отсутствие Назарова. Она хотела высказать ему все, что думает о его поступке, а дальше пусть думает. Странно, уже восьмой час вечера идет, зал залит ярким электрическим светом, многоголосый шум поднимается до второго яруса здания. Скоро фуршет, кстати. И где он есть, будущий муженек? Даже императорская чета приехала, чтобы засвидетельствовать свое почтение Ассамблее и хозяину особняка. Значит, после дяди Саши уже никто не посмеет заявиться, тем самым рискуя нанести ему оскорбление. Время было. Не успели — сами виноваты.

В какое-то мгновение, плюхнувшись на диван, она решила отдохнуть от танцев и отвлечься от назойливых иголок в голове. Не пришел? Тогда свободен!

И не сразу поняла, кто над ней навис. Папенька. Стоит, руки за спину заложил.

— Хочу тебя кое-кому представить, — сказал он, не обращая внимания на загоревшие ожиданием слухов глаза сидевших рядом с Тамарой девушек. — Пойдем.

Сердце неприятно засбоило. Что-то сейчас произойдет. Отец шел размашистым шагом к широкой лестнице, ведущей на галерею второго этажа. Подобрав подол платья, недоумевающая Тамара едва поспевала за ним. Ну, пусть знакомит, но не на крыше же! Куда он идет?

Константин Михайлович повернул налево, миновал анфиладу переходов и ажурных колонн и неожиданно вышел на открытую площадку вроде балкона, откуда открывался вид на бурлящее море нарядов, причесок, разноцветье платьев и серо-черную унылость костюмов. Ой, мамочка! Неужели сейчас начнет вещать на весь зал? Их, кстати, заметили, но постарались не обращать пристального внимания. Моветон. Неуместное любопытство. Мало ли зачем уединились отец с дочерью.