Тамара подчинилась властной руке старика, а по позвоночнику неприятно пробежали ледяные иглы. Сон, который она воспринимала как чудесное путешествие в мир фантазий, стал восприниматься как предзнаменование будущих потрясений. Не страшно, а неприятно быть втянутой снова в чьи-то комбинации.

— Поговори с Никитой, дочка, — по-простому сказал Анатолий Архипович, уводя ее в сторону за ряды белоснежных колонн, облицованных рельефными гипсовыми плитками. — Он понимает, что поставил себя в положение отыгрывающейся стороны, и не имеет аргументов против заслуженных упреков.

Никита находился за одной из колонн. Когда он там появился — Тамара даже не поняла. А ведь обошла со стариком почти весь балкон. Облокотившись на перила, молодой волхв без особого интереса рассматривал перемещение людских волн из одной части танцевальной площадки в другую. Он был в стильном костюме и в рубашке бежевого цвета. Туфли начищены до зеркального блеска. Коротко остриженные волосы стали еще светлее, хотя несколько дней назад Тамара не обратила на это внимание. Белесый шрам на подбородке можно было разглядеть только если знать, что он там есть. И он был там. Упрямец, даже косметическое лечение с помощью магических манипуляций не захотел провести.

— Позвольте представить, — сказал старик едва ли не торжественно. — Мой единственный наследник, Никита Анатольевич Назаров. Курсант первого курса Высшей Военной Академии по специальность «боевой волхв», а также слушатель спецкурса по прикладной магии.

Кажется, Патриарху больше нравилось представить внука как образцового военного и перспективного генштабиста. Но Тамара окаменело смотрела на серьезного молодого человека, понимавшего, какая сейчас гроза обрушится на его глупую голову. Потрескивающая атмосфера вокруг девушки стремительно разрасталась в виде осязаемых узорчатых переплетений всего цветового спектра. Облако бушующих эмоций, найдя выход, рвануло вспышкой магического взрыва. Княжна и не поняла, каким образом ее раздражение трансформировалось в убийственный раскаленный клинок. Никита даже не стал строить защиту; он словно лом проглотил и стоял, готовый принять жуткий удар. Не успев долететь до застывшего волхва, оружие скукожилось, попав в цепкую блокаду защитных модулей, и рассыпалось по полу едва видимой пылью. Старик шумно выдохнул из груди воздух, словно только что перетащил на своих плечах мешок цемента, и укоризненно покачал головой.

— Это недопустимо, Тамара Константиновна! Ваша несдержанность могла привести к беде, если бы не моя блокировка. Зачем так реагировать?