Он прекратил кричать, спокойно распластавшись на поверхности топи. Пока все нормально, трясина медленно тянет вниз только когда начинаешь шевелиться, но это не смертельно. Молчаливый недалекий лес, освещенный солнцем, с отстраненным любопытством глядел на барахтанье человеческой мошки и не посылал помощь.

— Вот и все, моя Берегинюшка, — сквозь зубы пробормотал Никита. — Спекся твой защитник позорный. Утонул в болоте! Хуже не придумаешь!

На мгновение, прикрыв глаза, вызвал образ Тамары и мысленно попросил помощи. Удивительно, как ярко ему представилось лицо девушки, внезапно дрогнувшее — или просто показалось? Хотелось что-то сказать…

— Хватайся за лодку! — раздался над его головой мужской голос.

Никита ошарашенно смотрел, как на него надвигается небольшая долбленка, на которой стоял старик с седой бородой, спускавшейся чуть ли не до груди. Одетый в стеганую цигейковую фуфайку, с кепкой на голове, он был сродни миражу, появившемуся из ниоткуда, из чужого мира, открывшего свои двери именно здесь.

— Ты откуда взялся, отец? — хрипло спросил Никита, цепляясь за корму. Влезать в нее смысла не было. Места не хватит, а вот на буксире она гарантированно вытащит его на берег. Старик ничего не ответил, только слегка напрягся, отталкиваясь шестом, и долбленка медленно, но верно, заскользила по поверхности болотистой воды.

— Можешь отцепляться, — старик перебросил шест с одного борта на другой, — и помоги на берег лодку вытолкать.

Никита почувствовал под ногами твердую землю и только сейчас понял, насколько устал. С кряхтением вытолкал долбленку на отмель, а следом вылез сам. Упал навзничь и раскинул руки, мысленно благодаря Тамару. Он был уверен, что ее щит сработал, послав сигнал о помощи, несмотря на огромное расстояние между Никитой и княжной.

— Вставай, идти надо! — навис над ним старик. У него был какой-то странный акцент. Латыш, наверное. Лицо в обрамлении седой бороды испещрено глубокими морщинами, а от самого хлещет Силой. Настоящей, природной.

— Вы волхв? — забыв об усталости, вскочил Никита, не обращая внимания, что полевая форма уже засыхает вонючей коркой. Аура спасителя полыхала изумрудными языками пламени, в котором растворялись желто-красные протуберанцы. Очень сильный одаренный, наверняка.

— Ведун, — пробурчал старик, удаляясь от берега, забыв о лодке.

С трудом развязал разбухшие от воды шнурки берцев, Никита снял их и вылил воду вперемешку с противной коричневатой жижей. Скинул носки, выжал, подумал и пошел босиком за стариком, ощущая под ногами колкую траву, хвою и сосновые шишки. Пристроившись рядом со спасителем, напомнил о лодке.