— Садись, Никита. Что-то ты сразу робким стал. А когда руку мою чуть не сломал — в глазах сплошная сталь и решимость.

— Прошу прощения, — волхв сел рядом.

— Ага, просит он, — князь потряс кипой листов. — Теперь я точно верю, что ты не зря столько лет в «потайниках» ходил. Ладно, я через час уезжаю. Просто хочу спросить: ты серьезно обдумал свой поступок уйти из ВВА? Насколько я знаю, в Академию Коллегии тебя даже калачами не смогли заманить. А сейчас сам уходишь. Не будет ли твое решение очередной блажью? Хорошо подумал?

— Да, мое призвание — не армия, — твердо ответил Никита. — Поступление в ВВА было всего лишь реакцией на давление со стороны иерархов, на их шантаж. Я не люблю этого. Может быть, я и остался бы в военном училище, если бы не Тамара и ситуация в семье. Прикинул все «за» и «против», в результате — забрал документы. Буду получать титул архимага, работать в сфере прикладной магии.

— Это твое решение, — встал Константин Михайлович. — Только запомни: никогда не сваливай свои будущие проблемы на Тамару, и не жалуйся, что когда-то сделал глупость, поступив так, а не иначе. Взвалил на себя неподъемный груз? Пищи, но тащи. Ладно, прощаться не будем. Буди Тамару, ей пора в университет. И… Никита, прошу тебя, как мужика: поостерегитесь пока вести себя безрассудно. Щелкоперы совсем осатанели, караулят со своими объективами под каждым кустом. Ищут грязь. Не вляпайтесь. Будьте на виду. Марченко где-то раздобыл информацию, что на вас поступил заказ. Пикантные фото, публикации в газетах… Представляешь реакцию императора? Башку снесет и мне, и тебе, если вас запечатлеют в неприглядном виде! На светские газеты мы можем повлиять только решительным закрытием оных, но как тогда быть со свободой слова в России? Беда с этими либералами. Балахнин сразу же в Думе спич произнесет по этому поводу. Эти писаки как раз ориентированы на поиски горячего, сам знаешь.

— Я понял, Ваше Высочество. Не допущу компромата. До свадьбы ни одна падла не получит жареных снимков. Я обеспечу решение проблемы.

— Назаров! — изумился Великий князь. — Ты мне не вздумай вендетту в Петербурге открыть!

— Ни в коем случае! — улыбнулся Никита, но его зрачки потемнели, что говорило о решимости сделать все по-своему. Знал бы Меньшиков парня лучше — заранее встревожился бы нотками в его голосе. Но он просто похлопал волхва по плечу и вышел из гостиной. В парадной раздался его зычный голос, требующий портфель. Ага, кажется и Надежда Игнатьевна проснулась проводить мужа.

Никита нырнул в кабинет, сел рядом со спящей девушкой и прикоснулся к теплой щеке губами, потом занялся мочкой уха, пока не почувствовал, как ее рука обняла за шею.