Александра перекорежило, словно он выпил не водку, а соляной кислоты. Его отношение к англофильской группировке Балахнина и других влиятельных аристократов в лице Орлова, Абрамова и Романова давно было известно Константину Михайловичу. Болит зуб, а выдернуть не дают.

— В Мировой Лиге слишком много доброхотов, играющих на стороне Запада, — пожал плечами Великий князь. — Всех не переслушаешь, каждому не угодишь.

— Как настроение населения на Дальнем Востоке?

— Обычное, деловое. Жизнь кипит. Во Владивостоке строят новые терминалы для морских грузов, расширяют дороги вдоль побережья, ведут новые ветки на север. Губернатор края поговаривает, что купцы хотят на думских прениях выступить с инициативой создания свободных торговых зон с Кореей, Японией, Маньчжурией. Говорят, лучше торговать, чем воевать.

— Ну, пусть организовываются, — добродушно махнул рукой император. — Авось погасят трения между государствами звонкой купеческой монетой. Ты домой звонил?

— Да, еще когда в воздухе был.

— Домой приедешь — Лизавету мою мягко и ненавязчиво отправь к мужу, — усмехнулся Александр. — Так увлеклась подготовкой к Тамариной свадьбе, что совершенно про меня забыла. Этакое безобразие не годится. Дети, понимаешь, спрашивают, где матушка изволит целыми днями пропадать!

— Действительно, непорядок, — покивал головой Константин Михайлович. Опять в голове всплыли слова жены о какой-то странной проблеме. Тревожно так стало; от ожидания неприятных вестей всегда на душе поселяется тягость, обволакивая сердце удушливой пеленой.

После недолгого молчания Александр прошелся по кабинету, пытаясь собраться с мыслями, потом схватил почти погасшую сигару, сделал несколько глубоких затяжек, разгоняя температуру в табачных листьях и удовлетворенно кивнул.

— Ко мне несколько дней назад с докладом приходил Афанасий Николаевич. Ты же знаешь, Костя, что я с него не слезаю за тот случай с беглым зеком. Якут, кажется?

— Да, помню такого.

— Догадайся, что подсунул мне Радостный? Десяток схем, по которым можно сделать двусмысленные выводы.

— И какие же? — удивился Великий князь, еще ничего не понимая.

— Парадоксальная ситуация, как сказал сам министр. — Побег Якута выгоден некоему Назарову Никите Анатольевичу, поместному дворянину. Ты такого знаешь? Он, кажется, твой будущий зять.

— Что за бред? — хохотнул Меньшиков-средний. — Радостный не был пьян?

— Нет, как раз очень серьезен. Обвинений не предъявлял, слава Творцу, но… Есть данные наружного наблюдения. Никита активно встречается с некими лицами, относящимися к криминальному миру. Или сам ищет Якута, или уже нашел и где-то прячет. Так следует понимать доклад Радостного.