— Мне нравится жить. Я хочу так.

— Разве ты не хочешь исполнить свой долг?

Ребёнок задумался. Глубоко внутри ему стало страшно. Он не желал отпускать знакомое существование. Ту жизнь, которую он знал. Но то, что предлагала судьба, ему хотелось не меньше.

— Поэтому я здесь! — зло выплюнул мальчик ответ.

— Для этого необходимо и принять всё, а не часть! — не менее грозно ответил Пророк. Его усталые глаза даже раздражённо засверкали.

— И приму! — в том же духе упрямо заявил мальчик, мысленно добавляя приятное «когда-нибудь».

«Всё равно. Я хочу прожить и обычную жизнь. Понять, как оно может быть», — чётко подумал он.

Эта последняя нормально осознаваемая мысль словно стала неожиданной опорой в том, что постигло его после. Воспоминания с самого детства проживались и гасли. Истончались, стирались, заменяясь некими иными возможностями. В него словно вливалась часть некоего чужого, пусть и невероятно схожего «Я», вытесняющего всё то, чему было предначертано самой жизнью столь бережно храниться.

Сильнейший агрессивный напор, требующий исчезнуть воспоминаниям о матери, вызвал противостояние. Не осознавая толком, что он делал, мальчик крепко сжал своими ручонками голову старика. Ребёнок не кричал. Ему нужны были силы для другого — открыть глаза и смотреть. Видеть её воочию. Каждую чёрточку, чтобы не позволить забыть! Оставить в памяти навсегда хотя бы лицо и руки.