«Как тебе такое, Илон Маск?» – мог бы добавить я, но не добавил. К тому же про якобы записывающееся видео откровенно блефовал.

Спящий после моих слов замер, не зная, что делать. Так, наверное, может чувствовать себя генерал дорожной службы за рулем личного автомобиля, когда его на тротуаре останавливает мамкин репортер. И, сверкая брекетами на кривых зубах, ломающимся картавым голоском призывает представиться и объяснить ему, а также двум с половиной зрителям его интернет-трансляции, почему господин генерал столь нагло и беспардонно нарушает правила дорожного движения.

– Так что, господин не-знаю-как-вас-там? Мы будет дальше играть в языковое теребоньканье, или вы все же представитесь, и мы поговорим как серьезные люди, а не вот это вот все? – изобразил я неопределенно-небрежный жест рукой.

Я легко тряхнул кистью, сделав кругообразное движение, но моя рука в этот момент уже жила отдельно от меня. Потому что я вошел в скольжение, ожидая действий от Спящего. То, что действия последуют, не сомневался – он пришел нас подчинять и расспрашивать, а отнюдь не разговаривать на равных.

И шанс на нормальный разговор у нас сейчас только один – показать и свою силу. В этом, кстати, со мной были абсолютно согласны и Валера и Эльвира – я чувствовал это по эху их эмоций. Чувствовал, и удивлялся – ладно я, гость в чужом теле и чужом мире, но они оба, во-первых, местные, а во-вторых, по-настоящему юные. И без раздумья ставят на кон ни много ни мало – собственную жизнь ради сохранения чести. Впрочем, и ориентиры у них – в их родном сословном мире, чуть другие чем у меня дома.

Со своим решением с места войти в скольжение я кстати ошибся. Потому что столкнувшись взглядом с черно-серыми глазами, периферийным зрением заметил, что мир вокруг полнится серыми мглистыми лоскутами.

«Мда, неудачно получилось», – подсказал внутренний голос в тот момент, когда меня резко дернуло, вытаскивая из привычной среды словно заглотившего приманку карася. Я ждал физической атаки на подавление, а Спящий поймал мой взгляд и рывком вытянул меня из истинной реальности.

Мы с ним оказались в междумирье Изнанки, на границе реального мира и астрального плана. Мы по-прежнему были в кабинете, только словно заполненным белесой мглой и подернутом размывающим очертания серым маревом.

Окружение интерьера осталось прежнее, а вот Спящий видоизменился. Одежда его исчезла, обнажив серую матовую кожу, и сейчас на меня смотрело вытянутое лицо без носа и с черными провалами глаз. И только оказавшись в Изнанке мира – в своей стихии, и окончательно выдернув сюда и меня, Спящий начал действовать. С серыми всполохами взметнулась рука с черными когтями – и вдруг превратилась в стремительное щупальце, явно направляясь к моему горлу.