Стен окинул его внимательным взглядом, затем коротко вздохнул и махнул рукой:

— В путь.

— Наконец-то! — воскликнул профессор и нырнул в прохладное нутро вездехода.

Настя встретилась взглядом с Риком, он улыбнулся ей и, дождавшись ответной улыбки, обошел машину и сел на водительское место. Бергер, наблюдавший за ними, поджал губы и устроился рядом с Саттором.

— Прокачусь с вами, — ответил он на взгляд майора. — Мало ли что…

— Что? — усмехнулся Рик.

— У вас без приключений не обходится. Мне так спокойней, — отмахнулся Стен, и вездеход тронулся с места.

Почти за всю поездку Саттор и Бергер не произнесли ни слова, только на заднем сиденье щебетал профессор, вдохновленный возвращением на дорогие его сердцу раскопки. Он и вправду любил свою профессию и отдавал работе душу. И слушая его, Рик с легкостью верил истерикам Прыгунова. Это был фанатик, умевший погружаться в прошлое найденного объекта, стремившийся познать его историю, открывая страницу за страницей. Любое вмешательство выбивало его из того уютного мирка, в котором существовал профессор Прыгунов. А сейчас, когда ему достались не крупицы, которые приходилось долго и нудно вырывать из лап забвения, Виктор действительно не мог остановиться и мчался вперед на запредельной скорости.

Это даже вызвало уважение. Преданность своему делу Саттор ценил. Правда, инфантильность Виктора и его страсть к театральщине несколько напрягали. Да и хотелось верить, что за свою дочь Прыгунов будет цепляться с меньшей фанатичностью. В конце концов, как бы ни сложилось будущее, но Настя никуда из жизни отца не исчезала, просто ее должно было стать меньше, чем сейчас.

Впрочем, и сейчас ее уже было не так много. Девушка, особого интереса к рассказам не проявляла, скорей, это была вежливость. Хотя виной ее рассеянности были переживания. После первой близости, к которой она шла полная сомнений и неуверенности, ее отправили в «улей», а ее возлюбленный кажется совершенно спокойным, почти равнодушным. Спор офицеров происходил без присутствия девушки. Она не видела ни ожесточения Саттора и его упрямства, не слышала требований оставить ее в безопасности в гарнизоне. Устраивать душещипательную сцену с заверениями и клятвами, Рик смысла не видел, а Насте уже сказанного, кажется, было всё еще мало. Потому, когда вездеход остановился перед силовым заграждением объекта, майор обернулся и, глядя на Настю, произнес:

— Всё будет хорошо, солнышко, не волнуйся.

— Разумеется, хорошо, — ответил вместо дочери Виктор. — Мы вместе, и мы едем домой. Моя девочка уже истосковалась по работе. Наконец-то она сможет заняться любимым делом.