Эльфийка подошла ко мне вплотную, подняла лук и резким движением натянула тетиву, чтобы выстрелить в упор. Целилась она в глаз…

Ясность! Прекрасное, но искаженное злобой лицо Дестини застыло, превратившись в маску.

Врубив Буйные кулаки, я вырвал руки из захватов Кэвилла и Гейзериха! И замолотил по этой маске! Удвоенный урон воздушной способности, превращавшей обычные удары в Кулаки-молоты, сокрушил очки жизни серебряного рейнджера в доли секунды, а я мстительно продолжал бить куда придется, ломая ей лук, круша нагрудный доспех и вминая шлем с открытым забралом в череп.

После шестого или седьмого удара я перестал по ней попадать – очередная атака окончательно оторвала ноги эльфийки от земли и отправила ее в полет. Я больше не дотягивался и переключился на Маркуса, чьи глаза распахнулись в изумлении. Орк только начал замах дубиной, когда затрясся от моих кулаков. Его латы не выдержали и смялись фольгой, ребра сломались, я снес ему скулу очередным Молотом, но… Не хватило чуть-чуть.

Громила выжил и, когда меня выбило из убыстрения, отскочил на безопасное расстояние. Я же рычал и рвался к нему, но меня успокоили Оглушением.

Маркус поднял руку и заорал:

– Не стрелять! Стоп! Ресните Дес!

Опомнившиеся игроки, уже готовящиеся растерзать меня, остановились. В толпе заунывно завыл шаман-целитель. Все смотрели на труп серебряного рейнджера из «Детей Кратоса», а потому не сразу заметили, как у меня под ногами вспыхнула пентаграмма.

Пентаграмма побега

Отправляет в случайное место в Окаянной бреши. Во время подготовки объект переноса неуязвим.