– Алекс! – Девушка приблизилась и схватила меня за плечи, затрясла. – Ты должен дать нам возможность все объяснить!

В памяти вихрем пронеслось: ее визит с Лиамом и его оскорбления, их совместные фотографии, поцелуй с Маликом. Нет, не обиду они всколыхнули, а будто сорвали кожу с мертвеца, и полился гной. В общем, гадостно стало на душе.

– Должен? – Я криво усмехнулся и спокойно продолжил: – Вы же сами на весь мир орали, что не хотите иметь со мной ничего общего. Вспомни, как ты меня назвала, Мелисса: зазвездившийся кусок дерьма. С чего бы мне измениться?

Кэрри втиснулась между мной и девушкой и, обернувшись, спросила:

– Вызвать охрану?

– Алекс, прошу! – взмолился Малик.

– Просишь? Ты же говорил, что устал от моего высокомерия?

– Ты все понял неправильно! – ответил он, чуть не плача.

– Я все понял правильно, бывший друг, так что берегись и не попадайся. Встречу – гитару сломаю. А я тебя встречу, не сомневайся.

– Ну Алекс!..

Слышать его скулеж было противно. Ладно, Тисса, с ее предательством я давно смирился, но этот? Видеть его не могу, особенно сейчас, когда он потерял все, а оттого выглядел жалко.

Я отказался и от охраны, и от дальнейших разговоров с бывшими друзьями и, не оборачиваясь, молча зашел в кабину вовремя подъехавшего лифта. Меня распирало от желания поговорить с ними, выслушать и разобраться, но зудело опасение, что эмоции хлынут через край, и я просто набью Малику рожу. И тогда – уже вполне справедливо – буду дисквалифицирован. Да и не лучшее место эта парочка выбрала для признаний. К тому же что они могли мне сказать?

Уже в лифте, пока не захлопнулись створки, я обернулся. Малик открыл рот. В его глазах появились слезы, но он промолчал. Мелисса же запальчиво крикнула:

– Все было ради тебя, Алекс! Ради…

Двери закрылись, заглушив звуки снаружи. «Ну да, конечно, ради меня», – зло думал я. Мне было плевать, я и без того знал, как они попытаются выгородиться. «Прости, Скиф, мы думали, что тебя убьют сразу, а потому решили дистанцироваться от тебя, чтобы попытаться самим достать эссенцию», – сказала бы Мелисса. А Малик бы добавил: «А чтобы нам поверили, мы устроили театральную постановку на виду у всех…»

Даже если так, я не собирался их прощать. У них была возможность посвятить меня в свой заговор! Почему не сделали так? Зачем пробили в моей душе дыру, куда засасывает все: силы, радость, веру в людей. Да я чуть с ума не сошел от отчаянья! Они так искромсали мне сердце предательством, что я скорее прощу Маркуса, плевавшего мне в лицо, чем этих двоих!..

За ужином Лоран – оборотень-фокусник Мессия – занял единственное место за столиком, где еще недавно я страдал от одиночества. Его отвергли и бывшие союзники, «дестеры», и новые, «маркеры».