Леа нужна была сила. Вслух Брайон сказал только:

— Ты можешь это сделать. У тебя есть силы и воля, чтобы завершить начатое.

Его мозг беззвучно отдал девушке приказ повиноваться и взять его силу.

Только когда она подняла лицо и он увидел, что в ее глазах больше нет слез, Брайон понял, что его попытка удалась.

— Ты будешь продолжать? — тихо спросил он.

Леа только кивнула, поднимаясь на ноги. Она двигалась как лунатик, как марионетка, которую кто-то дергает за невидимые веревочки. Ее сила вовсе не принадлежала ей — все это, к несчастью, напоминало Брайону последний поединок Двадцатых, когда он испытывал то же самое, исчерпав до конца все резервы своего организма. Леа вытерла руки об одежду и открыла ящик с микроскопом.

— Все предметные стекла разбиты, — сообщила она.

— Это сойдет, — сказал Брайон, каблуком выбивая стекло. Осколки со звоном посыпались на пол. Он взял несколько кусочков побольше и разломал их, превратив в грубое подобие квадратов, которые могли подойти к предметному столику. Леа приняла стекла, не сказав ни слова. Она капнула каплю крови магта на импровизированное предметное стекло и склонилась к окуляру.

Дрожащими руками с трудом наладила фокусировку. Щурясь, она изучала образец, один раз немного развернула зеркальце, чтобы поймать падавшие из окна солнечные лучи. Брайон стоял у нее за спиной, стискивая кулаки, заставляя себя подавить волнение.

— Что ты там видишь? — в конце концов не выдержал он.

— Фагоциты, красные кровяные тельца... лейкоциты... похоже, все в норме, — докладывала она монотонным усталым голосом; от усталости у нее слезились глаза.

Брайона охватил гнев — гнев за то, что он потерпел поражение. Но даже потерпев поражение, он отказывался смириться с ним. Он потянулся через плечо Леа и грубо крутанул ручку настройки, дав максимальное увеличение.

— Если ничего не видишь — попробуй так! Я знаю, там что-то есть! Я возьму образец тканей, — он развернулся к препарированному трупу.

Он стоял к ней спиной, а поэтому не видел, как внезапно напряглась Леа, как быстрее, нетерпеливее заработали ее пальцы, налаживая фокусировку. Однако он почувствовал исходившую от нее волну эмоций.

— Что там такое? — спросил он взволнованно.

— Что-то... тут что-то есть, — сказала она, — вот в этом лейкоците. Необычная, но знакомая структура. Я что-то подобное видела раньше, только вот не могу вспомнить, что...

Она оторвалась от микроскопа и в задумчивости тыльной стороной ладони потерла лоб, перемазавшись при этом кровью.

— Я где-то видела это прежде.

Брайон, прищурившись, заглянул в окуляр покинутого микроскопа и разглядел в центре поля какое-то пятно со смутными очертаниями. Когда он навел фокус, очертания стали яснее: белое желеобразное тело одноклеточного лейкоцита. Для него, неспециалиста, ничего необычного в этом не было. Он не знал, как выглядит нормальный лейкоцит, а потому не знал, что в этом лейкоците ненормального.