— Видишь там такие зеленые шарики, держащиеся вместе? — спросила Леа и, прежде чем Брайон ответил, вскрикнула: — Я вспомнила! — В восторге она позабыла даже свою усталость. — Icerya purchasi, так это, кажется, называется. Это разновидность кокка — у него внутри были точно такие же штуки.

— И что они означают? Какая тут связь с Дитом?

— Не знаю, — призналась Леа, — просто выглядят они очень похоже. И никогда раньше в человеческих клетках я не видела ничего подобного. В кокках эти зеленые частички разрастаются в подобие плесени и живут внутри тела хозяина. Не паразит, а скорее настоящий симбиот...

Когда до нее дошло значение ее собственных слов, глаза Леа расширились. Дит был миром, в котором симбиоз и паразитизм приобрели более развитые и сложные формы, чем на какой-либо иной планете. Мысли Леа вертелись вокруг этого факта. Ее руки были сжаты, она смотрела в пространство невидящим взглядом, а за внешней неподвижностью ощущалась бешеная работа мысли.

Брайон и Улв вели себя тихо — смотрели на девушку и терпеливо ждали, к каким выводам она придет. Кажется, наконец все кусочки уложились в мозаику.

Леа разжала руки и вытерла их о юбку. Моргнула. Повернулась к Брайону.

— Здесь где-нибудь есть пила? — спросила она.

Ее вопрос прозвучал так неожиданно. Мгновение Брайон не знал, что ответить. Прежде чем он собрался с мыслями, Леа заговорила снова:

— И лучше, если это будет электропила, иначе у нас уйдет слишком много времени.

Она снова повернулась к микроскопу, и Брайон не стал ее расспрашивать. Улв по-прежнему смотрел на тело магта: он явно не понял ничего из того, о чем здесь говорилось.

Брайон отправился на розыски. На первом этаже ничего не нашлось, и он поднялся по лестнице наверх. Здесь вдоль длинного коридора тянулись ряды комнат; все они были закрыты, включая и ту, на которой висела внушающая некоторую надежду табличка: МАСТЕРСКАЯ.

Брайон ударил плечом в металл двери: та не поддалась. Когда он собрался ударить второй раз, взгляд его невольно упал на часы.

Два часа пополудни. До гибели Дита оставалось десять часов. Нужно было торопиться, но он не решался поднимать шума: кто-нибудь на улице мог услышать. Он быстро скинул рубаху, обернул ее вокруг дула револьвера так, что она образовывала подобие трубы, приставил дуло к замку и выстрелил. Звук выстрела, заглушенный тканью, был скорее похож на негромкий хлопок, который снаружи наверняка не смог бы услышать никто. Звякнул разбитый механизм замка. Дверь открылась.

Когда он спустился вниз, Леа уже стояла возле тела. Он подал ей небольшую циркулярную пилу.