— Леа — милая! Ты знаешь, насколько ты для меня важна, но, разумеется, понимаешь и то, что мы никогда не сможем пожениться.

Ее тело напряглось, и она резко высвободилась из его объятий.

— Что?! Ты, здоровенный жирный эгоистичный кусок мяса! Что ты хочешь этим сказать? «Ты мне нравишься, Леа, мы здорово поразвлекались и повеселились, но ты же понимаешь, что ты не из тех девушек, которых везут домой к мамочке?!»

— Леа, погоди, — прервал он ее гневную тираду. — Ты же все понимаешь, зачем говорить такие вещи... То, что я сказал, не имеет ни малейшего отношения к моим чувствам. Но женитьба означает детей, а ты достаточно хороший биолог, чтобы знать, что земные гены...

— Дубина бесчувственная! Неграмотный болван! — крикнула она, с размаху залепив ему пощечину. Он не пошевелился и даже не попытался остановить ее. — Оказывается, ты только и думаешь, что о кошмарных историях насчет «усталых генов» Земли. Ты такой же, как все эти здоровенные тупицы с дальних миров. Я знаю, как вы все смотрите на нас с нашим невысоким ростом, нашими аллергиями и гемофилией и прочими всякими слабостями и болезнями. Вы ненавидите...

— Но я же вовсе не это имел в виду, — потрясенно перебил Брайон. — Это у вас сильные и жизнеспособные гены, а смертельны мои. Мой ребенок при родах может умереть. Ты забываешь, это ты — истинный homo sapiens. Я же — недавняя мутация.

Леа замерла, пораженная ужасом. Слова Брайона открыли ей истину, которую она знала, но не позволяла себе вспомнить и осознать.

— Земля — это наш дом, где развивалось человечество, — сказал он. — Последние несколько тысяч лет, возможно, на Земле и правда развивались слабые гены. Но это ничто в сравнении с сотнями миллионов лет развития самого человека. Сколько новорожденных на Земле доживает до года?

— Ну... почти все. Какая-то доля процента умирает — не могу точно вспомнить, сколько.

— Земля — это дом, — вновь мягко повторил Брайон. — Когда люди покидают дом, они могут приспособиться к самым разным планетам, но им приходится платить за это. И страшная цена — это мертвые младенцы. Удачные мутации выживают, неудачные умирают. Естественный отбор прост и жесток. Во мне ты видишь удачу. У меня есть сестра, она — тоже удача. Но у моей матери было еще шестеро детей, которые умерли в младенчестве. И еще несколько, которых она не доносила до срока. Ты ведь знаешь о таких случаях, не так ли, Леа?

— Я знаю, знаю... — она всхлипывала, закрывая лицо руками; Брайон снова обнял ее, и на этот раз она не стала вырываться. — Я знаю все это как биолог, но я так устала быть биологом, лучшей в группе, равной любому мужчине... Я хочу быть просто женщиной... Ты мне нужен, Брайон, ты мне очень нужен, потому что я люблю тебя...