Она помолчала, вытирая глаза.

— Ты отправляешься домой, да? Назад, на Анвхар. Когда?

— Скоро, — ответил он, чувствуя себя до крайности несчастным. — Анвхар мне снится каждую ночь, я все чаще вспоминаю, что являюсь его частью. Многие поколения анв-харцев страдали и умирали для того, чтобы я мог вот так сидеть здесь... Наверное, с точки зрения логики, странно выглядит то, что я себя чувствую обязанным им. Но я действительно так думаю. Поэтому самое важное для меня сейчас — вернуться на родную планету.

— И я не полечу с тобой.

Она сказала это тоном утверждения, а не вопроса.

— Нет, не полетишь, — ответил он. — Ты не сможешь жить на Анвхаре.

Леа с грустью смотрела в иллюминатор на Дит. Сейчас ее глаза были сухи.

— Мне кажется, где-то в глубине души я знала, что именно так все и закончится, — проговорила она. — Если ты думаешь, что твоя небольшая лекция о колыбели человечества была для меня открытием, то ты ошибаешься. Это просто напомнило мне о тех вещах, о которых меня заставили забыть гормоны. В некотором роде я ревную тебя к твоей будущей крепкой и сильной жене и счастливым детишкам. Но не слишком. Уже давно я осознала то, что на Земле нет никого, за кого я хотела бы выйти замуж. Да еще эти вечные подростковые мечты о герое из Космоса, который уведет меня в дальнюю даль — и, должно быть, не понимая этого, я связала тебя с этим образом. Теперь я достаточно взрослая, чтобы осознать тот факт, что моя работа привлекает меня больше, чем банальное замужество, и я кончу как фригидная и добродетельная старая дева, у которой будет больше ученых степеней и званий, чем у тебя — рекордов в толкании ядра.

Они оба смотрели на Дит. Планета становилась все меньше и меньше, словно бы сжималась в точку по мере того, как их корабль удалялся от нее, направляясь к Нийорду. Теперь они сидели порознь, не касаясь друг друга. Покидая Дит, они оставляли позади и то, что их связывало. Там они оба были чужаками в чужом мире. На недолгое время их жизни соприкоснулись. И теперь это время было на исходе.

— Ну разве мы не смотримся счастливыми! — фыркнул, подходя к ним, Хис.

— Если вы к тому же сейчас на месте помрете, я просто с ума сойду от счастья, — с горечью бросила Леа.

Хис не обратил внимания на ее ехидство и уселся рядом с ними на диван. С тех пор как он перестал командовать мятежной армией Нийорда, Хис казался много мягче, чем прежде.

— Собираетесь и дальше работать на ФКО, Брайон? — спросил он. — Вы из тех людей, которые нам нужны.

Когда до Брайона дошел смысл последних слов, его глаза расширились от изумления: