— Может, ты заклинание не правильно произнесла? — стараясь не смеяться вслух, предположил я.

— Какое, нахрен, заклинание?! Спятил что ли? — Лерка продолжает страдать от ожога на языке.

— Ну, а что ты там хотела именем Жириновского?

— Не Жириновского, а Кашпировского! — нервно поправила меня заклинательница чайников.

— Ну, Кашпировского, так Кашпировского. — Согласился я. — А серьёзно, как ты сказала?

— Повелеваю остыть. — Хмуро повторила хозяйка волшебного фаянса.

Похоже, как-то так она и говорила. Ну, так ведь он и остыл. Что-то тут не вязалось. Вот что-то очень простое!

— Слушай, Лер, а ты сможешь, слово в слово повторить, что ты сказала?

Лерка-всемогущая задумалась, потом медленно, чтобы не сбиться произнесла:

— Властью данной мне Кашпировским повелеваю тебе, чайник, остыть? Так?

Я задумался.

— Вроде так.

— И чё? — уставилась на меня «волшебница».

А, действительно, что мне это дало?

— Властью данной мне Кашпировским… — Попытался проанализировать ситуацию я. — Повелеваю… тебе… чайник, остыть…

— И чё? Он же остыл!

Да. Мы его трогали, и Лерка, и я. Блин… А вода горячая. Почему? Почему чайник холдный, а вода в нём горячая? Почему, почему? По кочану!

— Лера! — крикнул я, осенённый догадкой. — А ну-ка! Прикажи воде остыть!

— Ты чего? — покрутила она пальцем в том месте, где предположительно располагаются регулировочные винты для настройки мозгов. — С катушек слетел?

— Не-не-не! — запротестовал я. — Ты же в прошлый раз чайнику приказала, он и остыл, а про воду разговора не было, вот она и осталась горячей!