Я разлил наливку по кофейным рюмкам. Мы чокнулись, и Лерка бодро выкрикнув: «За тебя!», опрокинула за воротник. Странно, не замечал за ней раньше такой тяги к спиртному. Хотя, раньше нас с ней в другие миры не закидывало.

Поморщившись и закусив каким-то печеньем, Лерка уставилась на меня:

— А где мой чай?

Я тоже выпил, на закуску у меня была припасена шоколадка. Прожевав её, я сказал:

— Пойду, узнаю.

— Гугол в помощь! — напутствовала меня «сестра».

Из фойе доносились обрывки женского диалога, но особенно разбираться в его смысле мне было лень. А зря. Спустившись на первый этаж, я увидел поднос с нашим чаем, разлитым в два разновеликих чайника, Глашу, Аннушку, Татьяну и ещё двух незнакомых молодых женщин. Хотя, одну я уже видел вчера, но как её зовут, всё равно не знал, так что и она считается незнакомой.

— …и всю-всю роту ихнию разогнала! — это всё, что мне удалось расслышать из бурной речи второй незнакомки.

Увидев меня, они все сразу смолкли. Первой на моё появление среагировала стоявшая лицом ко мне Татьяна:

— Глафира! Чай-то у тебя уже остыл, наверное.

Та быстро обернулась, увидела меня и, нимало не смутившись, произнесла:

— Так я щас мигом подогрею.

Она быстренько коснулась ладонями большого чайника. Буквально через секунду из его носика начал подниматься парок. Со словами «Ну, вот» Глаша подхватила поднос и, пробежав мимо меня, направилась к нам в номер. Я поспешил, за ней, на ходу пытаясь понять суть фокуса с паром из чайника. Догнав её у входа в наши апартаменты, я галантно (дама всё-таки) отворил дверь.

— Доброго здоровьичка! — выпалила она жующей Лерке, быстро вошла, так же быстро поставила поднос с чайной парой на стол, и сразу же удалилась, тоже быстро.

— Вафэмвум! — Пробубнила Лерка с набитым ртом.

— Чиво?! — переспросил её я и зашёл.

Лерка мучительно давясь, проглотила то, что она там жевала и повторила:

— «Заходи», говорю. Но это уже не актуально.

— Почему? — удивился я.

— Потому что ты уже зашёл. — Сказала Лерка и потянулась за чайником. — Ай! Блин! Горячий! — взвизгнула она и принялась дуть на обожжённую руку. — Чё стоишь? Садись! Или нет. Налей мне чаю, пусть пока остынет.