Если бы падре Александр не изгнал из нас троих то, что в нас тогда сидело, то, наверное, мы сперва начали бы между собой бессмысленный и бесплодный спор о том, что вообще произошло не в нашем мире. Этот спор потом перешел бы в такую же бесплодную и бессмысленную женскую драку с расцарапыванием физиономий и выдиранием волос, а затем дело дошло бы и до поножовщины со стрельбой. Сколько я знаю таких случаев, когда парни, только что бывшие лучшими друзьями, из-за какого-нибудь пустяка выпускали друг другу в живот по целой обойме, или вернувшийся из Ирака солдат резал ножом всю свою семью. Тогда все это списывалось на стресс и психологическую усталость от войны, а дело вполне могло быть и в старине Сатане. Но теперь, когда он был из меня изгнан, мне совершенно не хотелось так поступать. Просто хотелось мне разобраться в некоторых вещах; и моим подругам, кажется, тоже.

Первая из русских, кого мы встретили, вернувшись на лодке с контейнеровоза, была сержант Кобра, и мне вдруг захотелось задать все мои вопросы именно ей, а не той же мисс Анне, которая, будучи насквозь штатской, могла меня до конца не понять.

– Мэм сержант, – сказала я ей, – у меня есть несколько вопросов. Но только эти вопросы касаются не нашей будущей службы, а некоторых общих тем. Сложно быть хорошим солдатом, когда люди, которым ты служишь, тебе непонятны.

– А мы тебе непонятны? – с усмешкой спросила Кобра.

– Да, мэм сержант, – ответила я, – вы с виду такие же, как и мы, но на самом деле совсем другие. Мне непонятно, как и почему вы смогли подружиться с амазонками и зачем вам дружба с тевтонами, а самое главное – почему вы нас так ненавидите и почему при этом Господь не с нами, а именно с вами?

Сержант Кобра хмыкнула и задумалась.

– Он предпочитает, чтобы мы называли его Отцом, – задумчиво произнесла она, – Мэри, ты помнишь, что по этому поводу Иисус говорил своим ученикам?

Я отрицательно замотала головой, потому что хоть в меня с детства и пытались вбить Библию теми же средства, какими вбивают таблицу умножения, но, оставив отчий дом, я навсегда выкинула из головы всю эту ерунду. И вот теперь меня спрашивают, а я не знаю, что и ответить.

Кобра вздохнула и с расстановкой произнесла.

– Иисус сказал своим ученикам, что евреям Всевышний даровал закон, так как они непослушные дети, а им (ученикам) он дарует свою любовь, так как они дети послушные. Так вот – мы, может, и не идеальны, но, в отличие от вас, мы храним в сердце дух его заповедей, а не только мертвую букву. Поэтому отец Небесный с нами, с русскими, и не только в этом деле, но и вообще. Ведь кто еще пошел бы на бой с силами зла, не ища для себя никакой прямой выгоды и не обговорив заранее плату за эту работу?