– Прошу, ближе к делу!

И тогда поднялся седовласый старикан-переводчик. Судя по всему, желчному дедку до смерти надоело слушать, как переливают из пустого в порожнее.

– Ваше преосвященство! – обратился он к хозяину кабинета. – Никто из нас раньше не сталкивался с такой письменностью. Я видел нечто подобное лишь раз, и та книга прежде хранилась в университете Святого Иоганна, а до того – в монастыре, бывшем обителью братства святого Луки. Так почему бы не обратиться за помощью к братьям?

Воцарилась тишина; епископ какое-то время смотрел на старика немигающим взглядом, затем махнул рукой:

– Все свободны!

Каноники, переводчики и профессора потянулись к выходу, и я был бы рад последовать за ними, но не вышло.

– Магистр вон Черен, останьтесь! – потребовал его преосвященство, и пришлось вернуться за стол.

Когда мы остались наедине, епископ поморщился и скривился, будто от необходимости принять горькое лекарство.

– У меня к вам просьба, магистр.

– Сделаю все, что в моих силах, ваше преосвященство.

На этот раз хозяин кабинета требовать невозможного не стал; он откинулся на спинку кресла и вцепился в подлокотники так, что побелели пальцы.

– У епархии непростые отношения с братством святого Луки, – произнес епископ. – Их притязания на прежние монастырские угодья попросту смехотворны, но дело вот-вот дойдет до императорского суда. Если братья узнают о моем интересе в этом деле, то, боюсь, не преминут обернуть ситуацию в свою пользу. Хотелось бы этого избежать.

– Что требуется от меня? – спросил я, уже примерно представляя, о чем пойдет речь.

– Прошу – возьмите на себя переговоры с ними. К представителю университета они будут не столь… предвзяты. А в случае осложнений у вас будет возможность сослаться на авторитет Вселенской комиссии. Я понимаю, это поручение… эта просьба выходит за пределы вашей компетенции…

– Дело не в компетенции, – покачал я головой. – Просто мне придется задержаться в Кларне и отложить поиски чернокнижника на неопределенный срок. Если это приемлемо…

Епископ уставился на меня немигающим взглядом удава.

– Главное – спасти душу моего несчастного племянника и не допустить огласки происшествия. Все остальное может подождать.

– Тогда не вижу оснований отказать вашему преосвященству в этой… небольшой просьбе.

Хозяин кабинета понимающе улыбнулся отнюдь не случайной заминке, осенил меня святым символом и отпустил:

– Идите, сын мой. И держите меня в курсе дела.