В эти дни соплеменники почти не видели вождя. Выселив двух жен с детьми в один из соседних пустующих домов, оставив при себе для ведения хозяйства новую жену из племени Лося (неизбежный залог союза), Растак редко выходил из своего дома, допуская к себе лишь избранных, но и тех было немного. Риар увел небольшой отряд беречь границы на юге, где владения союза охватывали гигантской дугой долины непокорных племен. Однорукий Арпат, сделанный старейшиной за боевой опыт и безграничную веру в вождя, нес со своими сторожевую службу у Выдр и Лососей. От Вит-Юна как от советника толку было немного, а от Ер-Нана тем более. Оставался едва ковыляющий Хуккан с воспалившимися ранами, двое-трое молодых толковых воинов, на которых Растак положил глаз как на возможных помощников в будущем, да еще союзные вожди, ежедневно надоедающие просьбами отпустить их вместе с уцелевшими в походе воинами по домам хотя бы до весны.

Вождей можно и отпустить. Их воинов — нет, разве что раненых и лишь на необходимое время. Пусть Лососи и Выдры охраняют границы племен Беркута и Лося далеко на юге, пусть воины полуденных племен будут заняты на севере, и пусть те и другие находятся под неусыпным присмотром доверенных людей. Поверишь тому же Пуне — долго ждать мятежа не придется. Засыпанную Дверь можно и раскопать…

Мысль глупца скачет, как ошалевшая весенняя белка, — думы вождя могут течь медленно, но укладываются в единый узор, подобный сложным линиям на берестяных картах, которые столь искусно рисовал пропавший Юр-Рик… Хорошо, кстати, если он только убит, — а если взят Волками живым вместе с женой-колдуньей? Рабом его, конечно, не сделают, и выкупа, сколь бы ни был он велик, не примут. Что бы сделал ты, вождь, на месте Ур-Гара и Мяги, заполучив такого пленника? Позволил бы ему жить? Теперь, после сговора кудесников из разных миров, — ни в коем случае. Но убил бы не сразу, велел бы нарезать ремней из его кожи, заставил бы заплатить за желанную смерть подробнейшим рассказом обо всем, что видел, что слышал у Растака, что замышляет преступный вождь.

Потерян не только Юр-Рик — потеряна и его колдунья-жена. Тут даже трудно сразу понять, следует ли сожалеть о потере. Конечно, она находит чужие Двери куда лучше Ер-Нана — зато невозможно забыть, чья она внучка! Вроде вела себя тихо, но… без нее спокойнее дышится. А главное, рано или поздно неизбежно настанет день, когда вождю уже не понадобятся никакие искатели Дверей, потому что никаких Дверей не останется!

Ни одной. Даже единственная Дверь в соседний мир — смертельная угроза, опасный нарыв, который следует выжечь, чтобы он не отравил все тело. Людей одного языка можно собрать воедино лишь тогда, когда у них не останется иного выхода.