Стало быть, придется сигать с высоты. Ничего: мягко, снег… Если, конечно, Растак не велел набить в том месте острых кольев. А что, очень может быть. Что с того, что, объявись у Выдр новый колдун, он смог бы открыть Дверь и воззвать о помощи против Растака только со стремянки, чего, конечно, не допустят? Пахан — мужик осторожный…

Да, но чтобы добраться до Двери с этой стороны, тоже придется иметь какую-нибудь подставку! А впрочем, что тут невозможного? Есть нож и есть четыре руки, из них, правда, две женских и одна продырявленная… Все равно смастрячим что-нибудь!..

— А в Запретный мир отсюда есть выход? — спросил Юрик как можно простодушнее.

На этот раз Юмми ответила не сразу, а сперва долго вглядывалась в лицо мужа, как будто ища в нем ответ на мучившую ее загадку.

— Прямого пути туда нет. Только через наш мир.

Юрик неслышно выматерился. Потом облегчил душу вслух — все равно туземка не поймет.

— Ты хотел бы вернуться туда, муж мой? — полувопрос-полуутверждение.

Преувеличенная правда — лучшая ложь.

— Только вместе с тобой, — солгал Юрик по наитию. — А что? Почему бы нет? Боишься? Хоть бы разок попросила меня рассказать о моем мире…

— Запретное — запретно.

— То-то я до сих пор жив…

— Молчи! — крикнула Юмми. — Умоляю, муж мой, молчи! Не нам с тобой…

— А кому? — ухмыляясь, перебил Юрик. — Растаку, что ли? Так он клал на ваш Договор. Может, колдунам всяким? Так он и на них клал, да и ты тоже. — Он осклабился шире. — А ни богов ваших, ни духов здесь нет, сама говорила…

Юмми не ответила, и он решил не продолжать. На первый раз достаточно. Непривычные мысли нельзя внушать туземкам сразу и помногу, это плохо на них влияет. Но начало положено…

Одному не уйти, это ясно. Значит, придется уходить с девчонкой. А уж там она либо приспособится, либо одумается и нырнет обратно. Но в любом случае о «муже» пусть забудет и думать. Нашла женатика!

— Нам надо идти быстрее, — сказала Юмми. — Нельзя долго оставаться в Мертвом мире.

— Здесь же никого нет…

— Потому никого и нет, что этот мир убивает. А мне… мне теперь надо думать не только о твоей и своей жизни. — Юмми погладила себя по животу.

Юрик помотал головой, как лошадь, которую одолевают мухи. Потом остановился.

— Правда, что ли?