«Рассадник крамолы, — думал я, глядя на них, вспоминая Минура и улыбаясь. — Да и плевать. И Минуру удобно. Он, наверное, даже мечтал об этом: собрать всех своих врагов в одном месте. Удобнее будет прихлопнуть при нужде».

Сам же дир Пьетроссо мотивировал свой перевод на «Мелиссу» тем, что в моем обществе ему не бывает скучно. Это уж точно, Иджин, и ты еще не раз пожалеешь, что связался со мной, настолько тебе не будет скучно.

Первым долгом я отменил телесные наказания. Увидел, как одного из матросов наказывают линьками, подошел, отобрал их и выбросил за борт. Нет, не от доброты своей душевной. На корабле собралась как раз та категория людей, что любой добрый поступок воспринимает как слабость. К тому времени мы уже вышли в море, и я приказал выстроить всех людей на шкафуте. Прошел вдоль строя, заглядывая в глаза…

Они были разными, эти люди, бородатыми мужиками в годах и совсем юнцами, на чьих лицах пробивался первый пушок. И смотрели они по-разному. Кто-то угрюмо, словно говоря, что лишь крайняя нужда заставила его ступить на палубу этого корыта. Кто-то — с вызовом: мол, всяких за свою жизнь видывали. Попадались и те, в чьих взглядах читался чуть ли не восторг. Это была работа Гриттера, и не представляю даже, что он им наплел. Восторженные взгляды были у самых молодых. Эх, молодость, молодость. Вам бы еще у мамкиной юбки сидеть и девчонок лапать, чтобы замирало сердце да дух перехватывало от жажды еще не изведанного, но уже такого желанного. Пройдясь раз-другой перед строем, я остановился посередине.

— Наказание у нас будет только одно, — заявил я, выразительно указав глазами на рей, на ноке которого обычно и прилаживают веревку с петлей, чтобы перекрыть доступ к кислороду. — И, очень надеюсь, что до этого дело не дойдет. А вот спокойной жизни не ждите, ее не будет.

Не будет, потому что мы действительно должны стать экипажем боевого корабля. Мы должны понять, что отныне наши жизни зависят друг от друга, и совершенно неважно, кто из нас чем занимается. Так что предстоит нам учиться долго и упорно. Запомните слова одного великого человека, их в этом мире еще никто не произносил: тяжело в учении — легко в бою. И самым страшным наказанием должна стать не петля, а то, что с этого корабля спишут на берег.

Вам же, господа офицеры, тоже необходимо понять. Не их, а вас нужно наказывать линьками, если смотрят неуважительно, что-то бурчат в ответ и не бегом отправляются выполнять распоряжения. Это вы делаете что-то не так, вы не можете стать для них авторитетом, а значит, для кого-то первый поход на «Мелиссе» так и останется единственным.