Уснуть мне удалось только во вторую ночь пути, и то лишь только потому, что я сумел себя заставить. Какой тут, к черту, сон, если даже кусок в горло не лезет.

В Дрондер мы прибыли, когда на небе зажглись первые звезды. Если бы не небольшая остановка на постоялом дворе, расположенном недалеко от столицы, можно было бы сэкономить пару часов. Но остановка была необходима для того, чтобы привести себя в порядок после двух суток бешеной скачки, пусть и в карете. Есть, есть у меня в Дрондере собственный дом, далеко не самый маленький и бедный, но сначала туда, к Яне. И заранее сочувствую тому, кто попытается встать у меня на пути.

«Вот уж точно, с корабля на бал», — подумал я, входя в императорский дворец. Ну что ж, так даже лучше.

Бал был в самом разгаре, что весьма символично, ведь, когда я попал во дворец в первый раз, было то же самое.

Я шел по зале, отыскивая взглядом ту, которую так давно мечтал увидеть снова. Собравшиеся на бал аристократы спешно уступали мне дорогу, меняясь в лицах. Кто-то радостно тянулся навстречу, кто-то, наоборот, старался уйти в тень. Не до вас мне сейчас, мне нужна она.

Вот встречу ее, прижму к себе, поцелую, сделаю еще одно маленькое дельце, а уж затем берегитесь. Всех ее любовников в окна повыбрасываю. Мало не покажется. Мне можно, я дерториер, и я из Скардара.

Она стояла ко мне спиной, крутя на пальчике обручальное кольцо и разговаривая с кем-то из незнакомых мне аристократов. Ее собеседник увидел меня еще издали и замолчал, вытаращив глаза. Надо же, он меня знает, а я не имею чести.

Подойдя к ней со спины, я обнял ее и, подхватив на руки, прошептал на ушко:

— Ваше императорское величество, помнится, вы обещали мне тур валлоса.

Любимая, я столько времени мечтал поднять тебя на руки, но ведь для этого совсем не обязательно было лишаться чувств.

— …Этот шрам я тоже люблю, хотя он такой синий и страшный. А вот этих двух раньше не было, они совсем свежие. Скажи мне честно, сколько раз ты чуть не погиб?

Я впервые солгал своей любимой, заявив, что дважды.

— Не ври мне, Артуа, я ведь все чувствовала, и такое было четырежды.

Пусть будет четырежды, хотя на самом деле…

Да какая разница, сколько раз было на самом деле? Лучше я тебя поцелую, любимая, ты не представляешь, сколько я об этом мечтал.

Мы лежали, крепко обнявшись, и так приятно было целовать и зарываться лицом в ее волосы, слушая ее дыхание.

— Больше я тебя никуда не отпущу, понимаешь, никуда.

Яна нежно провела по моей щеке рукой и заявила безо всякого перехода:

— Господи, какой же ты негодяй, Артуа, отъявленный негодяй и мерзавец. Сбежать за неделю до свадьбы…