И неслись наши воспоминания о том и об этом, и еще о том, о чем женам знать было не положено, хотя и произошло оно до нашего знакомства с ними. Особенно жене Анри, леди Лиоле, до того она оказалась ревнивой. Порой я даже диву давался, ведь до их свадьбы ничего такого не предвещало, а теперь… Частенько дело и до скандала доходило. В тот вечер по этому поводу Коллайн даже позволил себе поплакаться мне в жилетку, пусть и слегка. Ха, видели бы эту сцену люди, порой боявшиеся его пуще Кенгрифа Стока, главы Тайной стражи.

Тогда мне и пришло в голову утешить его рассказом о некоем философе Сократе, жившем в стародавние времена.

— И чем же он так прославился? — слегка заплетающимся языком спросил Анри, как обычно лечивший свои изношенные нервы любимым сортом бренди.

Коллайн получил весьма неплохое для своего времени образование, но знания других миров в него конечно же не входили.

— О, Сократ был великий мыслитель! — пустился я в объяснения, стараясь избегать труднопроизносимых слов. — Представляешь, Анри, этот человек был выдающимся оратором. Он мог убедить огромную толпу в чем угодно так, что не оставалось ни одного несогласного. А затем он убеждал их в совершенно противоположном, и опять несогласных не оставалось.

— Мне бы его талант, — неожиданно заключил Анри. — Особенно в такие моменты, когда мы решаем с тобой вопросы, касающиеся финансирования моего ведомства. Но при чем здесь я и этот… как его… Сократ? — все же вспомнил и смог выговорить незнакомое имя Коллайн.

Помню, я даже немного опешил от его логики. Ну как тебе объяснить, Анри? Понимаешь, есть некоторые направления, в которые нет смысла вкладывать деньги. Это я знаю точно, потому что в моем мире они зашли в тупик. Возможно, здесь они и закончатся удачей, но зачем лишние траты, если их можно избежать, ведь мне известны и заведомо успешные пути. Но объяснить-то тебе как?

И я продолжил свой рассказ:

— У Сократа была жена, Ксантиппа, — выговорить имя супруги философа мне с первого раза не удалось, и потому я заменил ее довольно распространенным в этом мире именем Ксанди, здраво рассудив, что это ничего не меняет. — Так вот, Ксанди была на редкость сволочной женщиной.

При этих словах Анри заметно оживился. Так, а я ведь думал, что знаю о его семейной жизни все. Дальше он слушал меня куда с большим интересом. И долго хохотал, услышав, когда Сократ на вопрос друзей, почему он, обладая таким даром убеждения, не может найти управу на одного-единственного человека — свою жену, заявил о том, что наездник он превосходный, и ему нужна именно норовистая лошадь. И уж если у него получается убедить Ксантиппу, то уж остальных-то!..