– Я понял. Сейчас я расскажу тебе кое-что, ты только не перебивай пока, ладно?

Они выехали через полчаса. Ян старался газовать как можно меньше, чтобы не разбудить соседей, и похоже, ему это удалось – старик «Капитан» урчал на удивление тихо, все окна на улице остались темными. Если кто-то и услышал шум выезжающего автомобиля, то выбираться из теплой постели наверняка не захотел.

Ян не стал подниматься на Щорса. «Опель» крался по улочкам мимо хрущевок и довоенных трехэтажек, в которых крайне редко можно было увидеть светящееся окно. Скрючившаяся от холода Мария молчала за спиной, на просторном заднем диване. Выслушав рассказ Яна о недавних событиях, она покачала головой и не ответила ничего – а он не стал ни о чем спрашивать. Молчание в ее исполнении означало одно: потом…

Не доезжая до ворот карьера метров двадцать, Ян прижался к обочине, выключил фары и вышел из машины. Прислушался. Город еще спал своим провинциальным предутренним сном, в котором тонет все, даже далекий шум железнодорожного депо. На карьере было тихо; Ян прошел до ворот, повернул, глянул налево, не видать ли света в стороне Песчанки, а потом вернулся в автомобиль.

– Никого, – сказал он, глядя на Марию. – Едем?

– Да, – тихо ответила она.

По раскисшему песку, местами уже перемешанному с глиной, «Опель» шел вполне уверенно, здорово помогал тяговитый низкооборотный движок на шесть цилиндров. Возле все так же валяющегося посреди дороги колеса от «Паджеро» Мария попросила остановиться. Выбравшись через правую дверцу, она долго стояла над колесом, рассматривая его со всех сторон.

– Дайланы, – коротко сообщила она, снова залезая в «Опель». – Значит, там, внутри, они вооружены уже всерьез.

– Они торчат там постоянно, что ли? – изумленно спросил Ян.

– Не думаю. Они рвутся куда-то, рвутся просто отчаянно, двумя или более группами. Нет, не к вам и не к нам.

– В Рыжий мир?

– Очень может быть… Будь готов, я открываю.

Желтый свет фар, только что косо скользивший по склону холма, вдруг провалился, растаял в глубочайшей, бесконечной тьме. Ян на миг зажмурился от неожиданности. Включив передачу, он вывернул руль и нырнул – никак иначе он не мог описать свои ощущения – в эту прорву, каждую секунду ожидая, что вот сейчас передние колеса ухнут вниз и они вместе с «Опелем» полетят вверх тормашками.

Мгла рассеялась. Машина мягко шла по просторному коридору с неровными, то ли песчаными, то ли известняковыми стенами, в свете фар иногда мелькали кочки и ямки, которые Климов тщательно объезжал.

– Здесь пока безопасно, – констатировала Мария.