— Как зачем? — опять изумился Жан и посмотрел на меня как на несмышленыша. — Старейшины воровской закон хранят, королей в разные земли назначают. У них и казна воровская. Ты думаешь, в серебряном руднике мы только на пайку, что Торман (чтобы ему в аду корчиться, синему ублюдку!) давал, жили? Нет, везде свои люди есть, свои норки и отнорочки. Мы охранникам деньги, а они нам жратву! Я ведь почему к старейшинам собираюсь? Хочу, чтобы они свои разборки насчет Жака-короля провели. Сказано тебе — не последний я человек среди воров. А то, что случилось, — дело важное. Отродясь такого не бывало, чтобы с рудника графов Фликов каторжники сбегали! А тут беглый каторжник братьев наших лесных собрал и нас же освободил. Да об этом на всех воровских сходках сто лет петь будут! А тут, вишь, сволочь есть, которая освободителя хотела под одноногую Гретхен подвести…

— Слушай… — задумчиво изрек я. — Остраву я хорошо знаю. Можно сказать — мой родной город. Я там семнадцать лет прожил. Но что-то не припомню, чтобы в Остраве кого-то ограбили, убили или дом у кого обворовали… Хотя за двадцать с лишним лет могло и по-другому стать.

— Закон такой! — важно изрек Жан. — Там, где живут старейшины, — ни грабить, ни воровать нельзя. Того же, кто закон нарушит, — сами воры и порешат.

— А, тогда понятно, — усмехнулся я. — Зачем старейшинам привлекать к себе внимание властей? А мы-то градоначальником гордились — вот, мол, какой молодец барон фон Грунгель. Помнится, отец его золотым оружием наградил.

— Интересный у тебя отец, — протянул вор. — Золотое оружие градоначальникам дарит… Кто хоть он?

— Нынешний император Фризландии, Моравии и Полонии, — вздохнул я. — Его величество Базиль Первый.

— Вона! — присвистнул Жан, но, кажется, особо и не удивился. — А ведь я сразу догадался, что ты бастард. Помнишь, когда имя твое спрашивал?

— Помню, — кивнул я. — Только не бастард я, а законный отпрыск великого герцога Базиля и княгини Предславы, в христианстве Александры.

— Как же так?

— Ну так уж получилось, — виновато пожал я плечами. — Сам понимаешь — родителей не выбирают.

— Так, выходит, правда все это? — загорелся вдруг Жан. — Слышал я, что племянника короля Рудольфа пираты украли!

— Пираты? — заинтересовался я. — Ну-ка, расскажи. О чём хоть болтают-то?

— Где слышал, уже и не помню, — призадумался щипач. — А болтали такое. Мол, жил да был принц, звали его Юджин. Его дядя, король Рудольф, очень его любил и хотел вместо себя королем сделать. А пошел он к синему морю гулять, а тут, откуда ни возьмись, морские разбойники. Схватили они мальчонку, в плен забрали. Хотели за него большой выкуп взять, но принц отказался. Сказал, что выкуп за себя он сам отдаст — с тех кораблей, которые в море встретятся. Юджин два года на корабле юнгой служил, а потом вырос, вызвал на поединок капитана, убил того в честном бою и сам стал пиратским атаманом. И служат у него только самые отчаянные и смелые. Отмерено Юджину плавать на корабле ровно двадцать лет и два года, а потом он вернется и сядет на трон, объединит всю Швабсонию и будет всем счастье великое.