— Как зачем? — удивился щипач. — У них же своей проволоки нет, потому и меняют алмазы на медную проволоку.

— М-да, объяснил… — рассмеялся я. — Чего туземцы с проволокой-то делают? Загоны для жирафов, что ли?

— Шею они проволокой обматывают, — авторитетно заявил Жан. — У них, у чернокожих, чем больше на шее проволоки намотано, тем богаче считаешься. За локоть проволоки алмаз дают…

Эх, что-то я такое припоминаю… Кажется, есть где-то такое чернокожее племя, где у женщин ценится длинная шея. Чем длинношеее фрау — тем красивее. Посему, начиная с младенчества, шеи у девочек удлиняют ошейниками — чем больше, тем лучше. А коли мужу изменила — ошейники снимают, и голова уже не держится…

Мои профессора (коли живы) были бы счастливы, услышь они Жана. Какая интересная интерпретация чужих обычаев!

— Так, э… ваше высочество, господин принц, дозвольте обратиться…

— Жан, это ты кому сейчас? — удивился я, невольно оглянувшись — а где тут высочество?

— Так к вам, господин принц. Вы уж меня простите, что был на «ты».

— Это ты так шутишь? — поинтересовался я, а потом уточнил: — Или издеваешься? Я что, похож на принца?

— Не очень, — честно отозвался вор. — В доспехах, конечно, выглядите солидней, чем в рваных штанах, но все равно — больше на солдата похожи.

— Ну, коли на принца не похож, так, значит, и не принц, — сделал я вывод. — Голову не ломай, а называй как прежде.

— Ладно, — выдохнул Жан. Не то — с облегчением, не то — с досадой. — А расскажите… расскажи, как же все на самом-то деле было? Скажу кому, не поверят, что с самим принцем Юджином в бараке сидел, а он нас освободил.

— На самом-то деле все было так… — задумался я, прикидывая, рассказывать ли всю правду или нет. Решив, что немножко вранья не повредит, начал: — Пираты-то и вправду были, только никто меня им не продавал. Мы на прогулку вышли на одномачтовом кораблике. Ну его еще «тузиком» зовут. А тут, откуда не возьмись — пиратский корабль. Ну куда там «тузику» против морских кораблей!

Рассказывая, я сам увлекся, начиная мешать в кучу правду и вымысел, почерпнутый мной из жизнеописаний великих людей. Кажется, про Гая Юлия Цезаря, ставшего хранителем печати у Спартака Первого.

— Пока то да сё, да галера с охраной подошла, они нас уже и в плен захватили. Ну девками, понятное дело, попользовались вначале, а потом за борт кинули. Слуг и охранников моих перерезали и туда же. Я поначалу испугался, что и меня кинут селедку кормить, но капитан говорит — ты, наверное, парнишка богатенький, сотню золотых стоишь, если выкуп у родственников запросить! А я в ответ — не сотню, а целую тысячу! Если отпустите, я эту тысячу вам привезу. Только укажите время и место. А они — ладно, говорят, отпускаем мы тебя, встретимся через две недели у острова Рюген.