Тело казалось неподъемным. Вроде бы я стал весить раза в два больше. А, ну еще бы… На мне ж до сих пор доспехи, как тут «подъемным-то» быть?

— Парни пошли деревья с дороги убирать и трупы в канаву скинуть, — сообщила Марта. — Подожди, сейчас крикну кого-нибудь, до телеги тебя дотащим.

— Ничего, пусть делом займутся, — отмахнулся я, сделал шаг и чуть не упал от крови, прилившей к голове…

— Давай, на меня обопрись, — подставила Марта мне хрупкое плечо.

Потихонечку-полегонечку, но я доковылял до телеги и лег на солому. Теперь бы еще доспехи снять, было бы совсем хорошо. Кажется, Марта догадалась, что нужно делать. Расстегнула ремешки панциря, помогла стащить кольчугу. Снимая с меня кожаную подкольчужницу, она, словно бы случайно, засунула руку мне в штаны…

— Хм… — пренебрежительно хмыкнула девушка, трогая мои «причиндалы». Не удержавшись, начала их теребить.

— От меня сейчас толку, как от кота кастрированного, — усмехнулся я.

Но эта стервочка не унималась и добилась-таки своего. Почувствовав «оживление», вытащила руку и одобрительно кивнула:

— Жить будешь!

— Ну, девка, ты даешь! — покрутил я головой не то от изумления, не то — от восхищения!

— Я, к твоему сведению, уже почти что фрау и, кроме законного мужа, никому давать не буду! — усмехнулась Марта. — А это… Самый надежный способ узнать — здоровый мужик или больной. Ты здоровый!

От ее слов мне почему-то стало легче. Я взял Марту за руку и сделал то, чего не делал уже много-много лет, — поцеловал женщине запястье.

Марта опешила, резко отдернула руку, поднесла ее к глазам и уставилась на запястье так, словно ожидала увидеть след от проказы.

— Ты зачем это сделал? — оторопело спросила она.

Теперь настал черед оторопеть мне.

— Что — это? — не понял я.

— Ты зачем мне руку поцеловал, словно благородной?

— Эх, Марта-Марта, — вздохнул я. — Помнишь, ты мне как-то сказала — дурак ты, наемник? Вот и я теперь говорю — дура ты, и уши у тебя холодные…

— Почему дура? — недоуменно пожала плечами девушка, а потом развернулась и ушла… Может быть, сама догадается.

Я не стал изводить себя мыслями — что и как, а попытался устроиться поудобнее и потеплее. Зарылся в солому, набросил на себя все, что оказалось рядом — поддоспешник, плащи, — и заснул как убитый.