Перемахнув через первый ствол (Молодец вороной, не подкачал!), я насчитал с дюжину разбойников, выскочивших на дорогу. Человек пять кинулись ко мне, а остальные рванули на перехват обоза.

«Эх, братцы, коли сорвалось — так лучше бы сразу удрали!» — подумал я, подтаскивая к себе перевязь с палашом. Вытащив ножны из петли, клинок обнажать не стал… Ну чего с дураков взять? Не убивать же их. Одна голова, вторая…

— Коня, коня ему заваливай! — услышал я и увидел, как один из разбойников целит копьем в горло моему скакуну.

— Гневко, вправо! — рыкнул я, но было поздно…

Да и мой мерин был вовсе не Гневко… Что же это я?

Соскальзывая с седла и делая кувырок, чтобы не попасть под тушу коня, я вскочил.

— Что же вы, уроды, делаете… Коня-то за что?! — беззвучно прокричал я и вытащил палаш из ножен…

Я пришел в себя от мерзкого запаха — пахло чем-то вроде домашнего шнапса…

— Вы чё, охренели? — фыркнул я и закашлялся. Откашлявшись, вытер с лица влагу: — Вы что, шнапсом меня поливали?

Надо мной склонилось лицо Марты. Платок, которым она обычно повязывала лицо, сбился на бок, и увечья девушки предстали во всей «красе» — шрамы, две дыры на месте отрезанного носа, вечная улыбка из-за разрезанного до ушей рта… Кажется, раньше я не видел всего этого — ночью мы любили друг друга в полной темноте, а днем она скрывала свои шрамы…

— Воды под рукой не было, — виновато отозвалась Марта и, спохватившись, стала поправлять платок.

Ух, слава Богу!

— Что со мной? — спросил я, пытаясь вспомнить, что было после того как я обнажил клинок.

— Лучше не спрашивай! — испуганно покрутила головой девушка. — Я, слава Богу, позже пришла. Но и того, что успела разглядеть, хватило… Я такого за всю жизнь не видела. На руднике сколько народа убили, но так страшно не было.

— Ладно, — кивнул я и поинтересовался: — Долго я так лежу?

— Не очень, — ответила Марта. — Ты, когда последнего убил, подошел к нам с тесаком окровавленным, так мы чуть со страха не обдристались! — нервно хохотнула «стрелка». — Решили, что сейчас ты и нас зарубишь. А ты тесак протер, в ножны вложил и — рухнул!

— М-да, дела, — пробормотал я, пытаясь встать. — Вроде бы припадков за мной раньше не водилось.

— Парни сказали, что ты, как под тобой коня убили, прям-таки озверел. Пошел и начал рубить направо и налево.

— А где народ-то весь? — спросил я, поднявшись-таки с земли.